- Я Дорочку увезу в Смоленск к двоюродной тетке, Агриппине Трифоновне, а сам сюда вернусь, - он посмотрел на девушку немигающим взглядом. – Прости, душа моя, да вот только я этого так не оставлю.
- Что ж я там сама делать буду? – всхлипнула подруга, хватая его за руку.
- Супругой венчанною ждать, - сыщик поцеловал ее в лоб. – Самая желанная моя…
Глава 75
Глава 75
Весь следующий день Минодора провела как на иголках. Девушка ужасно волновалась, ведь этой ночью должно было случиться самое важное событие в ее жизни.
Она уйдет с любимым человеком! Уйдет навсегда!
Девушка не жалела о том, что потеряет все, включая семью. Жить рядом с убийцей она все равно не смогла бы. А матушка, возможно, поймет ее…
Дора старалась вести себя как обычно. Она спустилась на ужин, с улыбкой послушала Бориса, который с упоением рассказывал какие-то городские сплетни, и даже пообещала матушке, что составит ей компанию на прогулке.
- Как же хорошо, когда в доме все ладно да складно! – Василий Гаврилович сложил руки на животе.
– Так и должно быть! Жлобины крепкая семья, всем завистникам назло!
- Правду говоришь, - поддержала мужа Степанида Пантелеймоновна. – Даст Бог, так впредь и будет.
- А ты что, голубка моя? Поди, скучно тебе? – купец внимательно посмотрел на дочь. – С нами-то?
- Нет, не скучно, батюшка, - ответила Минодора. – Мне хорошо дома.
- Хорошо… - задумчиво повторил за ней Василий Гаврилович. – Я тут подумал и вот что решил. Ежели ты не хочешь замуж идти за тех, кого мы тебе предлагаем, так выбирай сама.
Степанида Пантелеймоновна удивленно взглянула на мужа, а Борис хохотнул:
- Батюшка, да вы что? Одного уже выбрала, а теперь от того ухажера ни слуху, ни духу! Зачем ей такие права, чтобы опять глупость, какую отчебучила?
- Тише, тише, Борис… Я ведь не о том толкую, - купец погрозил дочери пальцем. – Кто ж ей даст самовольничать в таком серьезном деле? Присмотрел я в мужья Дорке нашей, четверых кавалеров. Один лучше другого! Все из хороших семей, с достатком. Вот пущай и выбирает из них.
Любого приму.
- Напугал как, Василий Гаврилович! – облегченно воскликнула Степанида Пантелеймоновна. – Я уж черт-те что подумала!
- Как смотришь на это? – Жлобин прищурился, не переставая буравить Минодору пристальным взглядом. Отец словно давал девушке понять, что если она перечить станет, то никто с ней миндальничать не будет. – Ну, дочка, говори.
- Как скажете, батюшка, так и сделаю, - заверила его Минодора. – И слова поперек не скажу.
