Попросить, чтобы он не рассказывал обо мне, - ответила я. – Он может принимать участие в моей жизни и без объявления о том, что я его дочь.
- Попробовать, конечно, можно… Думаю, он пойдет на это, узнав вашу историю, - согласился Давид. – Хотите, чтобы я устроил вам встречу?
- Не сейчас. Даже если граф явится на прием в компании подставной Ольги, то, возможно, скандал нам даже на руку, - я достала из буфета графин с вином. – Позволите угостить вас?
- Не откажусь, - кивнул Давид. В его взгляде промелькнула нежность.
– Что вы имеете в виду, говоря о том, что скандал вам на руку?
- Если разоблачить обман моих родственников, да еще прилюдно, им придется отвечать, куда подевалась настоящая Ольга Черкасова. После такого позора вряд ли их станут принимать в обществе, - объяснила я. – Пусть они явятся в ваш дом, упиваясь своей удачей, и уйдут из него с позором.
- Мне нравится ваш план! – засмеялся князь, отпивая вино из бокала. – Это будет им уроком на всю жизнь. Я уже собрал кое-какие сведения о девушке, изображающую дочь Загорского.
К приему мы с Мамукой привезем в Москву людей, которые подтвердят ее личность."
"- Ну вот. С этим мы все решили… Но есть еще кое-что… - мне было неприятно говорить Давиду о заговоре Нино и Софьи, но и не сказать я не могла. – Это касается лично вас.
- Вы отказываете мне? – князь резко поднялся. Его смуглое лицо побледнело.
- О нет… Разговор не о нас, а именно о вас, ваше сиятельство, - мягко сказала я. – Присядьте.
Он вроде бы успокоился, но его брови все еще оставались нахмуренными.
- Меня? И что же это?
Собравшись с духом, я выложила ему все, что знала. В маленькой кухоньке воцарилась тишина. Длилась она довольно долго. Потом Давид осушил бокал одним глотком и недоуменно развел руками.
- Разэ? Разэ?! (зачем), - князь снова поднялся, прошелся по комнате, сжав кулаки. В его черных глазах плескалась ярость. Он прищурился и процедил: - Рамэс гакетеба ар, Нино! Дзалиан цодваа! (Ничего не поделаешь, Нино. Очень жаль!)
Я молчала, наблюдая, как Давид меряет шагами кухню.
Он взглянул на меня и, тряхнув головой, сказал:
- Извините, я очень зол на сестру.
- Я понимаю, - мне хотелось успокоить его, но я не стала этого делать. Вспышка гнева скоро пройдет, а назойливое внимание может раздражать. Все-таки тяжело узнать о предательстве близкого человека. По-другому выходку Нино нельзя было назвать.
Он шагнул ко мне и обхватил своими большими руками лицо. Губы князя нежно коснулись моего лба.
- Вы мой ангел хранитель.
