Чеми гулис ковел дарткмаши шени нацилиа…
- Что это значит? – прошептала я, наслаждаясь этой невинной лаской. В ней было всё: и любовь, и забота, и покровительство.
- В каждом ударе моего сердца есть часть тебя… - ответил князь, целуя меня в губы. – Моя любовь…
Он говорит мне «ты»… Это такая мелочь, но еще одна грань между нами была стёрта.
Давид прижал меня к груди и тихо сказал:
- Один мой хороший знакомый, Николоз Бараташвили писал замечательные стихи. Как жаль, что он умер, так и не увидев их напечатанными… Когда я смотрю в твои глаза, в моей душе звучат эти строки:
- …Как змеи, локоны твои распались
По ниве счастья — по твоей груди.
Мои глаза от страсти разбежались -
Скорей оправь прическу, пощади!
Когда же ветер, овевая ниву,
Заматывает волосы в клубки,
Я тотчас же в тоске своей ревнивой
Тебя ревную к ветру по-мужски…
* * *
В городском парке уже блекла изумрудная листва, увядала трава и догорали цветы на клумбах. Зато воздух был хрустально чистым, наполненным ароматом уходящего августа.
Он врывался в открытое окошко неприметного экипажа, едущего по улицам Москвы, неся в себе горьковатую свежесть.
- Я чувствую, что-то не так! Не так! – девушка в красивом светло-зеленом платье, дернула себя за огненно рыжий локон. – Меня раздражает этот цвет! Быть рыжей – пошло!
- Лизонька, что с тобой? Ты слишком возбуждена! – Николя схватил ее подбородок и резко повернул к себе недовольное личико. – К чему эти истерики?! Ты загубишь все дело, если станешь так себя вести!
- Мне кажется, граф о чем-то догадывается! – девушка убрала его руку, после чего снова капризно отвернулась.
– Он холоден ко мне, не возит по магазинам, мы не ездим с визитами в богатые дома! К нам тоже никто не приезжает! Разве так себя должен вести любящий отец?!
- Может, тебе самой нужно проявить к нему внимание? Ты обязана сделать все, чтобы Загорский привязался к тебе всей душой! – молодой человек схватил Елизавету за руку, сжимая ее до боли. – Если из-за тебя все сорвется, я тебя уничтожу…
- Ах, мне больно! Ты злой, Николя! – всхлипнула девушка, испуганно глядя на его пальцы, выкручивающие нежное запястье.
– Мне очень тяжело! Граф относится ко мне как предмету мебели! Его постоянно нет дома, а когда мы видимся, он вежлив, но как с чужим человеком!
Экипаж подпрыгнул на кочке, и не завязанная на ленты шляпка, съехала с головы Елизаветы.
- Следи за своими волосами, Лиззи. Их нужно красить как можно чаще! – Николя внимательно посмотрел на ее корни.
