- Минодора? Ты что здесь делаешь?!
- В гости приехала, - девушка хотела было обнять матушку, но та поднялась и отошла в сторону.
- Отчего же весточку не прислала? Или теперь модно заявляться без предупреждения?
Минодора опешила. Такого она уж точно не ожидала.
- Я не думала, что должна предупреждать собственную мать о своем визите…
- Ты никогда не думаешь, - язвительно произнесла Степанида Васильевна. – Тебе все нипочем! Будто и не моя дочь, а подменная!
- Матушка, я приехала поговорить с вами, - девушка поняла, что она не изменила своего мнения по отношению к ней.
– Дело очень важное.
- Какое еще дело? Может, ты хочешь отдать фабрику Борису? – женщина сложила руки и, поджав губы, осуждающе посмотрела на дочь. – Попросить прощения у брата?
- Нет, я не хочу отдать фабрику Борису, - терпеливо ответила Минодора. – Да и зачем она ему, если он даже усадьбой управлять не может!
- На усадьбу средства требуются! – Степанида Васильевна покраснела от возмущения. – Борису и так тяжело приходится!
- Отец оставил ему средства! – Дора начинала гневаться.
– Достаточно средств, чтобы жить припеваючи!
- Чтобы ты еще понимала! – фыркнула женщина, после чего взялась причитать: – Вот тебе благодарность! Растили, растили кровинушку, а она отблагодарила по-черному! Ты ведь жила как королевна! В роскоши купалась! В любви! А как повела себя?! Семью по миру пустила!
- Как это я вас по миру пустила?! – у Минодоры даже дыхание перехватило от такой наглости. – Мне только небольшая фабрика осталась, да дом!
- Борискино это! Слышишь?! – Степанида Пантелеймоновна затрясла кулаками.
– Стыдно перед людьми! Стыдно! Сын все должен наследовать, а дочь отца и мать слушаться! Жить по их указке!
Дора молчала, слушая гневную тираду матери. Наверное, зря она сюда приехала. Тем временем матушка приблизилась к ней и горячо заговорила:
- Покайся перед Борисом! Верни ему все! Попроси брата, чтобы он тебе мужа нашел достойного!
- Что это у нас тут?
Минодора обернулась на знакомый голос и увидела Бориса, стоящего в дверях.
Он был одет в несвежий халат, его лицо опухло, а волосы торчали в разные стороны. Похоже, братец отлично проводил время в компании с графином.
- Перед ним, что ли каяться? – девушка приподняла бровь. – Матушка, неужто вы сами не видите, во что ваш сын превратился?
Глаза Степаниды Пантелеймоновны наполнились слезами. Но это были не слезы раскаяния, а слезы злости.
- Я приехала сказать, что замуж выхожу, - твердо сказала Минодора.
