- Значит, с нечистой силой связалась, она из нее силы и тянет, - объяснила женщина. – Вот так вот.
- Вас не поймешь! Много ешь - замуж не возьмут. Мало… тоже не возьмут! – возмутилась я. – Что ж делать тогда?
- На мужних глазах клевать, а ночью погреб подъедать! – засмеялась Прасковья, а Акулина пропищала из сена:
- Барышня наша, может, и кушать-то стали, чтобы офицерам понравится!
- Нужны они мне больно, - я отвернулась. – А ты везде свой нос засунешь!
- На то он и нос, полжизни рос… - девушка заложила руки за голову и с довольной улыбкой протянула: – Как приеду в Москву, надену юбку новую и пойду смотреть, как люди там живут.
Небось, не то, что в нашем городишке…
В Москву мы въехали без проблем, и я с замиранием сердца рассматривала все, что меня окружало. Неужели это столица?
Огромные красивые дома соседствовали с маленькими домишками.У каждого имелся свой двор, зачастую заросший травой. Мы въехали на Тверскую улицу, которая отличалась от всех остальных множеством модных лавок, магазинов с косметикой, харчевен и пивных, а потом завернули в переулок.
- Какой номер дома у вашего дядюшки? – спросил Давид, подъезжая к нам, и я растерянно посмотрела на Прасковью. Но женщина незаметно покачала головой, давая понять, что не знает.
В этот момент я услышала тонкий веселый голосок:
- Бреем, стрижем, бобриком-ежом, под горшок с куражом! Кудри завиваем, гофре направляем, локоны начесываем, на пробор причесываем! Начёски, наколки, шьем наклад в три иголки, мушку приставим, ревматизм растираем, бородавки сводим, вокруг зеркала поводим! Бритвы востры, ножницы остры! Белила, румяна, щеголям награда — из мозгов пахучая помада! Заходи в цирюльню, заворачивай! Свои лохмы укорачивай!
Какая прелестная реклама… Возможно этот мальчишка зазывает в цирюльню дядюшки?
Я указала на вывеску с надписью: «Волковъ» и сказала:
- Вот парикмахерская дядюшки.
- Что ж, тогда мы вынуждены откланяться, – Давид спрыгнул с лошади, а я слезла с телеги. - Прощайте, Елена Федоровна.
- Прощайте, - я схватила его руку и потрясла ее. – Благодарю вас, что доставили нас в целости и сохранности.
Он смотрел как моя «лапка» трясёт его большую кисть с чуть приподнятыми бровями, но руку не отнимал.
- Давай, братишка, - я оставила в покое его конечность и похлопала по плечу. – Удачи.
Бли-и-ин, что я несу?
- Приятно было познакомиться, Елена Федоровна, - Давид склонил голову, еще раз окинул меня обалдевшим взглядом и запрыгнул в седло.
