– Трактирной еды уж почти не осталось.
- Ничего, разживемся чем-нибудь, - я спрыгнула с подоконника и направилась к двери. – Сейчас приду.
Дождик уже начинал срываться с опустившегося на шпили церквей неба. Подул пронзительный ветер, неся на своих крыльях запах озона. Парикмахерская была открыта, и я вошла внутрь, предчувствуя, что дядюшка будет отпираться из последних сил.
У Тимофея Яковлевича был клиент. Грузный мужик с окладистой бородой сидел в дальнем кресле, завернутый в застиранную простыню. Мне с трудом удалось сдержать смех, глядя на дядюшку, у которого на голове красовалась повязка.
Такие показывали в кино, когда у персонажа болело ухо. «Прием, прием! Профессор, конечно, лопух, но аппаратура при нем.
Как слышно? Как слышно меня?». А еще в парикмахерской витал странный запах с едкими нотками. Интересно, откуда он?
Дядюшка резко повернул голову и сморщился. То ли от боли в ушах, то ли от моего неожиданного появления.
- Чего тебе?
- Поговорить надо, - я присела в свободное кресло.
– Вы занимайтесь, занимайтесь… Я подожду.
Тимофей Яковлевич зыркнул на меня злым взглядом, но перечить не стал, понимая, чем это может закончиться.
Пока он стриг клиента, я рассматривала интерьер. Мне было непонятно, почему человек, зарабатывающий деньги, не мог привести все в порядок? В красивое и чистое помещение люди пойдут с большим удовольствием! Но, похоже, в этом случае тоже мешала дядюшкина жадность. Зачем что-то менять, если и так все работает. Моих ноздрей коснулся аромат готовящейся пищи, и в желудке предательски заурчало.
В нем проснулась акула из фильма «Челюсти» и заклацала зубами.
Тем временем Тимофей Яковлевич закончил с клиентом и, взяв деньги, провел его до дверей, улыбаясь во весь рот. Но как только за мужчиной закрылась дверь, улыбка моментально спала с его лица.
- Чего еще тебе надо? – дядюшка отошел от меня подальше. – Жилье предоставил, белье дал!
- За белье спасибо, - поблагодарила я его. – Но нам бы еще поесть чего-нибудь. По магазинам в такую погоду не набегаешься.
- Я так и знал! – недовольно воскликнул он, раздраженно швыряя гребешок на стол. – Палец в рот положишь, по локоть откусит! Прошка! Прошка-а-а!
Мальчишка тут же выглянул из-за шторки.
- Чево?
- Дай им хлеба, лука и кваса!
Ну, уж нет. Таким он пусть сам питается! Я медленно поднялась, уперев руки в бока.
- Лука и кваса?
- Так попей кваску, разгони тоску… - промямлил Тимофей Яковлевич, напряженно наблюдая за мной.
