Лапин угощался, кивал, слушая «соловьиные трели» дядюшки, но его глаза пристально рассматривали окружающую обстановку. При виде его неприятного лица, по спине пробежали мурашки отвращения, но я взяла себя в руки. Сейчас главное – не выдать себя.
При моем появлении мужчины мягко сказать опешили. Особенно дядюшка. Видимо, он сначала не признал в этом колобке свою родственницу, но мой взгляд привел его в чувство. Тимофей Яковлевич наблюдал за мной, приоткрыв рот, а я вдруг заметила на одной из тумбочек пачку его папирос.
О, это тоже подойдет!
Выудив из пачки папиросину, я чиркнула спичкой и затянулась. Матерь Божья… Мои легкие чуть не выскочили наружу, но лицо оставалось равнодушно-отстраненным. Если бы хоть кто-то мог знать, чего мне это стоило…
Зато барон смотрел на меня как на богиню, спустившуюся с небес. Его глазки масляно заблестели, лоб вспотел, а губы затряслись. Похоже, его милость поплыл при виде сбивающей с ног красоты, идеал которой я и являла.
- Неужто это и есть ваша родственница, Тимофей Яковлевич? – протянул он, не сводя с меня взгляда.
- Она и есть, ваша милость, - подтвердил дядюшка. – Волкова Елена Федоровна.
- Очень приятно! – барон вскочил с кресла и пошел на меня враскоряку. – Я так рад познакомиться с вами!
О нет, дружок, так не пойдет. Мне еще твоих ухаживаний не хватало!
Я протянула ему руку для поцелуя, внутренне содрогаясь при виде того как к ней тянутся толстые мокрые губы.
Барон облобызал мою конечность, выпрямился, и я выдохнула ему в лицо струю серого вонючего дыма.
- Я тоже очень рада, ваша милость. Что привело вас в мою парикмахерскую? – я старалась говорить намеренно хрипло, грубым голосом, что получалось вполне неплохо. Потому что от дядюшкиных папирос пробирало даже до тех органов, которые участвовали в деторождении.
- Это серьезный разговор… - Лапин скользнул прищуренными глазами по моей фигуре. – Давайте присядем.
Он помог мне устроиться в кресле, словно бы ненароком касаясь всех выпирающих мест. Старый развратник!
- Не примите за грубость, Елена Федоровна, но я просто сражен вашей красотой.
Да что ты! Я и так вижу! Вон, слюна как у бешеного пса катится… Сражен он…
- Вы смущаете меня, ваша милость… - я стрельнула в него глазками. – Беззащитную женщину в наше время обидеть может каждый…
- Ваш дядюшка сказал, что вы вдова… Соболезную вашей утрате. Да, в наше время очень уж тяжело женщине без мужа, да еще и с малым ребенком… - барон сделал печальное лицо. – Мне очень жаль.
