После двенадцати дом засыпал, а мужики, дежурящие во дворе, в это время уже пьяно посапывали в сарае. Минодора даже тут подстраховалась. Она отнесла в сарай штоф водки и оставила на видном месте.
Артемий должен был ждать ее в кустах соседнего дома, предупредив, что ровно в двенадцать он уже будет там.
Время медленно, но приближалось к самому колдовскому часу. Минодора не боялась сделать последний шаг к свободе и подрагивала от радостного волнения, представляя, как вскоре воссоединится с любимым.
Она открыла дверь, прислушалась, а потом вышла из комнаты в темный коридор.
Девушке не нужны были свечи, потому что она знала здесь каждый сантиметр, каждый гвоздик и каждую скрипучую ступеньку. Дом спал… Такой родной, уютный, он провожал ее настороженным молчанием.
Минодора на секунду задержалась в передней. Она стала спиной к двери, перекрестилась и лишь потом аккуратно повернула ключ в замке. В лицо пахнуло влажной теплотой ночи, пропитанной ароматами душистого табака и зорьки.
Девушка быстро пробежала расстояние от дома до ворот, отодвинула засов на калитке, после чего выскользнула на улицу.
Ну вот! Все получилось!
Она сделала шаг в сторону соседнего дома и не сдержала тихий вскрик, когда перед ней возникла высокая фигура. Минодора сразу поняла, что это не Артемий. А знакомый аромат дорогого табака заставил ее испуганно отступить.
- Далеко собралась, дочка? - Василий Гаврилович протянул руку и выхватил у нее саквояж. – Ах, ты ж… видать, далеко путь держишь…
- Что вы здесь делаете? – севшим голосом прошептала Минодора, понимая, что случилось непоправимое.
"
"- Тебя жду, голуба, - с усмешкой ответил купец. – Неужто ты думаешь, что батюшка твой дурак? Чтобы наверх выкарабкаться, капитал сколотить нужно смекалкой обладать, внимательностью опять же… Я ведь сразу догадался, что ты задумала что-то. Соглашаешься со всем, улыбаешься, а глаза-то бегают… пальчики подрагивают… Когда ты штоф водки в сарай понесла, тут я и смекнул, что доченька моя куда-то лыжи навострила. Сбежать решила?
- Батюшка прошу вас… - девушка лихорадочно соображала, как же ей поступить.
Черт с ним, с этим саквояжем, оттолкнуть отца и бежать!
- Ишь, как запела! Прошу вас… Батюшка… – Василий Гаврилович схватил ее за руку. – Разве я жалел для тебя что-то? Хоть раз обидел чем? Вот как отплатила за доброту мою? Правду люди говорят: и от доброго отца родится бешена овца!
Минодора дернулась, пытаясь вырваться, но купец сдавил ее запястье так сильно, что у девушки выступили слезы.
