– Потом Тимофея Яковлевича в чистую сорочку и под замок.
- Не сумлевайтесь, все будет по высшему разряду, - слуга пошел за дядюшкой, и вскоре я услышала его крики. Яковлевич явно не жаждал гигиенических процедур.
- О как разрывается, - хмыкнула Акулина, опершись рядом со мной о перила крыльца. – Будто его на казнь ведут. Видать, грязи своей жалко, она ему душу греет.
Мы расхохотались и пошли пить чай, пока в бане происходила экзекуция мытьем.
Из бани дядюшку Селиван нес на руках. Яковлевич обмяк, и блаженно улыбался, похожий на розовощекого младенца.
Баня кого угодно могла привести в чувство. Нужно и нам банный день устроить.
На следующее утро Селиван вывел Тимофея Яковлевича из парикмахерской при полном параде. Он был причесан, одет в чистое и выглядел довольно прилично, если не обращать внимания на мешки под глазами.
- Ну что, готов? – я смахнула с него пылинки. – А, Яковлевич?
Дядюшка зыркнул на меня злобным взглядом и пошел вперед.
Глава 26
Оставив Селивана ждать нас на улице, мы с дядюшкой вошли в дом купца Жлобина.
Прилизанный слуга провел нас в кабинет, недовольно морща лицо, словно от нас дурно пахло.
- Прошу, - он открыл передо мной дверь, презрительно ухмыляясь. – Мадама…
Нет, нужно обязательно привести его в чувство. Хамить себе я не позволю. Особенно таким ущербным как этот.
- Благодарю, козлина, - прошептала я, улыбаясь ему. Мне говорили, что такую гримасу могли воспроизвести только два человека: я и Александр Карелин, трехкратный чемпион по греко-римской борьбе.
Его фото, сделанное во время поединка, напугало иностранцев. Его даже прокомментировал американский борец Генри Сехудо: «Это убийца убийц».
Перед тем как переступить порог кабинета, я со всей дури, на которую была способна, наступила слуге на ногу, впечатывая в нее каблук с невероятным наслаждением. Он покраснел, надулся как жаба, но крик сдержал, выпучив на меня водянистые глазки.
- Еще раз пискнешь в мою сторону что-то, размажу так, что с пола тряпкой собирать будут.
Понял? – сказала я, легонько ударив его сумкой по причинному месту. – Вот так.
А в кабинете нас уже ждали. Купец сидел за столом, а его отпрыск вальяжно раскинулся на диване, поигрывая часами на длинной цепочке.
При моем появлении, молодой Жлобин сразу оживился. Его масляный взгляд оценивающе скользнул по мне, словно он размышлял, на что я сгожусь. Бррр… какой неприятный тип!
- Ну, я слушаю вас, Тимофей Яковлевич, - купец даже не поднялся со своего места.
