Дворик был огорожен невысокой кирпичной стеной. Судя по аккуратно прочерченной на асфальте белой разметке, это была парковка. Железные воротца стене — въезд на парковку — были распахнуты. На парковке стоял одинокий черный джип.
— Товарищ полковник, ручаться не могу, но, по-моему, я именно этот джип видел в тот вечер. Он как раз, отъезжал от ресторана. Очень торопился!
— Да? И что? — скептически спросил Чижевский.
— Да ничего… — пожал плечами майор и махнул рукой. — Нам на выход — туда!
Но Чижевский замешкался.
Его взгляд наткнулся на что-то знакомое. В первую секунду он не понял, что там. Только машинально зафиксировал это на асфальте. Он нагнулся и поднял разорванный черный шнурок с болтающимся на нем темным серебряным крестиком.
Он мог поклясться, что это крестик Владислава Геннадьевича.
Гиава 23 В окна комнаты, задрапированные белыми непрозрачными занавесками, струился солнечный свет. Комната была обставлена дорого и со вкусом: кожаный диван-уголок, два глубоких кожаных кресла, дубовый журнальный столик, в углу японский телевизор с огромным экраном.
Собеседники сидели напротив друг друга, через стол. Урусов, расстегнув генеральский китель, внимательно изучал лицо Закира Большого, ища в нем признаки то ли испуга, то ли вины. А Закир, закинув ногу на ногу и широко раздвинув плечи, сохранял невозмутимое спокойствие, хотя, по правде сказать, он отнюдь не был спокоен. Урусов внезапно позвонил ему сегодня утром на мобильный и приказал — именно приказал, а не предложил — встретиться на «нейтральной территории».
Для беседы со своим информатором Евгений Николаевич выбрал издательство «Щит и меч», в котором он числился «литературным консультантом». Офис издательства на Остоженке был очень удобным местом для встреч генерала со своими «кадрами».
— Я что-то никак не пойму, — с расстановкой проговорил Евгений Николаевич, — куда это все слиняли. Ты Закир, мне сам говорил, что раньше десяти ваш съезд не закончится. Мои люди были там в половине пятого, а сходняком там и не пахло… — Он замолчал, испытующе глядя на законного вора.
Тот не отвел глаза, а, наоборот, так пристально смотрел на генерал-полковника, что, казалось, хотел прожечь его взглядом, — Я сообщил все, что знал, — спокойно ответил Закир. — Для меня то, что случилось вечером, стало полной неожиданностью…
— А то, что случилось на Никитиной Горе, тоже стало полной неожиданностью? — повысил голос Урусов.
