Шоколадное пугало

– Ерунда, – рассмеялась Рина, – от воды и риса им дурно не станет.

– Она не вареная, – уточнила я, – в смысле, крупа.

– Мози предпочитает здоровый образ жизни. Сейчас везде пишут: сырое – жизнь, отварное – смерть, – отмахнулась Рина. – Тань, ты выпила из бутылочки, которую тебе диетолог прислал?

– Нет, – ответила я. – Где она?

– Ты оставила ее в столовой, – вспомнила свекровь.

Мы вышли из зоны кухни, и я услышала голос комментатора:

– Вот такой футбол нам нужен! И никакой другой!

– Ваня, где Танина бутылка? – спросила Рина.

Иван Никифорович сидел молча, не отрывая глаз от экрана. Ирина Леонидовна потрясла сына за плечо. Он вздрогнул.

– Где? Кто звонит? Который час? Какое нынче число?

– Извини, дорогой, – смутилась мать, – ты, наверное, очень испугался!

– Я? Почему? – изумился мой супруг.

– Бум! – заорала Рина. – Я прямо оглохла, правда, на короткое время, и онемела.

Я подавила смешок. Ирина Леонидовна может ненадолго потерять слух. В это я верю. Но вот дара речи она никогда не лишится.

– Бум? – повторил Иван. – Это кто? Чья фамилия? Он меня разыскивает? Где телефон?

– Бум – звук взрыва, – успокоила я мужа, – очень громкий. Ирина Леонидовна полагает, что он тебя напугал!

– Взрыв? – с изумлением задал вопрос Иван. – Нельзя его бояться. От страха ничего конструктивного не рождается. Надо сохранять разум, упасть ногами к зоне детонации, а когда перестанут сыпаться осколки и обломки, отползти подальше и смываться из опасного места. Взрыв? Где он произошел? Почему я не знаю? Танюша, из офиса звонили? У нас ЧП?

А вот и ответ на заданный Риной вопрос: «Кем надо быть, чтобы не услышать взрыва?» Иваном Никифоровичем, который смотрит футбол.

Понимая, что сейчас буду смеяться без удержу, я оставила Ирину Леонидовну объяснять сыну, что произошло на кухне, и поспешила в гардеробную. Надо одеться и ехать к Марине Комиссаровой, бывшей секретарше Сиракузова.

Я потянулась к черному джемперу и такого же цвета брюкам. Понятия не имею, как выглядит корреспондент глянцевого журнала, а если не знаешь, как одеться, натягивай вещи цвета «свежий уголь», никто не придерется.

Дверь распахнулась, на пороге возникла Рина с кастрюлей в руках.

– Полюбуйся, что это? – закричала она и сунула мне под нос емкость. – Я решила вылить во флягу активированную воду, которой немного на дне осталось. И? И? И? Как это назвать?

Я почесала переносицу:

– Ну… твердые отходы жизнедеятельности биологического организма. Фекалии.