Шолохов. Незаконный

– Зараз начнёт бонбы метать! Держися! – испуганно крикнул какой-то догадливый дед.

И собравшаяся на проулке толпа брызнула врассыпную. Бабы волоком тянули взревевшихся детишек, старики с козлиной сноровкой и проворством прыгали через плетни, бежали в левады. На проулке осталась одна старуха. Она тоже было побежала, но то ли ноги подломились от страха, то ли споткнулась о кочку, только упала, да так и осталась лежать, бесстыже задрав тощие ноги, безголосо взывая:

– Ой, спасите, родимые! Ой, смертынька моя!

Спасать старуху никто не вернулся.

А аэроплан, страшно рыча, с буревым рёвом и свистом пронёсся чуть повыше амбара, на секунду закрыл своей крылатой тенью белый свет от вытаращенных в смертном ужасе старухиных очей, – пронёсся и, мягко ударившись колёсами о влажную землю хуторского выгона, побежал в степь».

25 мая 1919 года генерал-майор Добровольческой армии Александр Степанович Секретёв во главе конной группы из двух дивизий прорвал оборону 15-й стрелковой дивизии Красной армии и у станицы Казанской и пробился к окружённым частям восставших казаков Верхнего Дона.

Верхний Дон и Нижний воссоединились.

Казаки начали возвращаться в свои станицы на правобережье.

Загрохотали телеги, погнали обратно скот, поплыли по-над степью и водой песни.

В станицу Вёшенскую прибыл вмиг прославившийся своим прорывом 37-летний генерал Секретёв – с грустными глазами, облысевший, вида совсем не героического. Для постоя он выбрал себе лучший в Вёшенской дом Моховых, где постоянно проживали, в числе прочих, Пётр Михайлович с женой, его 13-летняя дочь Маруся, девятилетний Николай, племянник Миша, прочая, по моховской линии, родня, а также собака породы сенбернар.

Шолоховское семейство переселили в отдельно стоявшую на дворе кухню, так называемую стряпку – благо шло лето.

В больших моховских конюшнях поставили генеральских лошадей; Моховым приказали возить генералу воду с Дона. В станице никакого водопровода по-прежнему не было и воду держали в бочках.

Радость казачья была недолгой. Командующий Добровольческой армией Антон Деникин тут же обложил казаков неподъёмным натуральным налогом и гужевой повинностью. Сначала красные жилы тянули, теперь белые за то же принялись.

Отношение белогвардейского начальства к служивому верхнедонскому казачеству таило в себе прежнюю обиду и в силу того – недоверие.

В «Тихом Доне» есть сцена с описанием праздника в станице Вёшенской по случаю воссоединения.