Шолохов. Незаконный

Они лежали в густой траве до сумерек и только тогда на рысях уходили к лесу, без оглядки спешили на север, в ендовы, гостеприимно манившие густейшей зарослью ольшаника и берёз».

Вдоль дороги лежали трупы красноармейцев. Среди убитых был скрипач. Рядом с ним лежала скрипка со смычком. Николай смычок подобрал.

В «Тихом Доне» есть сцена, когда красноармейский оркестр попадает в плен, – дело происходит как раз в Вёшенской, – и музыкантов пытаются заставить играть «Боже, царя храни…» – а они не умеют: кажется, этот мёртвый, когда-то зарубленный скрипач и сцена в романе друг с другом как-то связаны.

В тот день братья стали свидетелями ещё одного жуткого эпизода, который, работая над романом, Шолохов чуть сместил во времени. Уже за станицей, в безопасности, они столкнулись с колонной пленных красноармейцев, которую конные казаки, орудуя плетьми, гнали в сторону хутора Дубровка. Один из пленных тронулся рассудком.

«Тихий Дон»: «Конный конвой плотно окружал их нестройно шагавшую толпу… На десятивёрстном перегоне Вёшенская – Дубровка двести человек были вырублены до одного.

Вторую партию выгнали перед вечером. Конвою было строго приказано: отстающих только рубить, а стрелять лишь в крайнем случае. Из полутораста человек восемнадцать дошли до Казанской… Один из них, молодой цыгановатый красноармеец, в пути сошел с ума. Всю дорогу он пел, плясал и плакал, прижимая к сердцу пучок сорванного душистого чеборца. Он часто падал лицом в раскалённый песок, ветер трепал грязные лохмотья бязевой рубашки, и тогда конвоирам были видны его туго обтянутая кожей костистая спина и чёрные порепавшиеся подошвы раскинутых ног. Его поднимали, брызгали на него водой из фляжек, и он открывал чёрные блещущие безумием глаза, тихо смеялся и, раскачиваясь, снова шёл».

Некоторое время Миша Шолохов так и будет жить между двумя станицами – то возвращаясь в Рубежный, то снова приезжая в Вёшенскую.

Николай Петрович рассказывал, что они были свидетелями прилёта из Новочеркасска аэроплана с делегацией из добровольческого штаба.

«Тихий Дон»: «Над хутором Сингиным Вёшенской станицы в апрельский полдень появился аэроплан. Привлечённые глухим рокотом мотора, детишки, бабы и старики выбежали из куреней: задрав головы, приложив к глазам щитки ладоней, долго глядели, как аэроплан в заволочённом пасмурью поднебесье, кренясь, описывает коршунячьи круги. Гул мотора стал резче, звучней. Аэроплан шёл на снижение, выбрав для посадки ровную площадку за хутором, на выгоне.