Шолохов. Незаконный

Марью Дроздову – в начале осени. Шолоховы были на похоронах и поминали свою соседку, ставшую за эти годы близкой и родной.

«Тихий Дон»: «Похоронили Дарью, как и полагается, на кладбище, рядом с Петром… Над могилой Петра шумел молодыми ветвями посаженный недавно тополь: на вершинке его наступающая осень уже окрасила листья в жёлтый, горький цвет увядания. Через разломанную ограду, между могил телята пробили тропинки; около ограды проходила дорога к ветряку; посаженные заботливыми родственниками покойников деревца – клёны, тополи, акация, а также дикорастущий тёрн – зеленели приветливо и свежо; около них буйно кучерявилась повитель, желтела поздняя сурепка, колосился овсюг и зернистый пырей.

Кресты стояли, снизу доверху оплетённые приветливыми синими вьюнками. Место было действительно весёлое, сухое…»

Мотавшийся по фронтам и лишь время от времени возвращавшийся в родной хутор Алексей Дроздов вскорости заведёт себе новую любовь – а жена его, тоже Мария, так и будет жить со свекровью Агриппиной и печалиться на слухи о мужниной неверности.

Конечно же, это тоже неизбежно напоминает нам о событиях в «Тихом Доне», когда Григорий вновь сходится с Аксиньей, а жена его Наталья в непрестанной тоске о муже живёт со свёкром и свекровью Ильиничной.

Как в романе рушится семья Мелеховых – так в жизни распалась семья Дроздовых. А Шолоховы ведь застали их два года назад, пусть и схоронивших одного из братьев, молодыми, шумными, весёлыми. Теперь же Агриппина жила с дочерями вовсе без мужиков и подолгу сидела на кладбище у могил Павла и Марии, молясь за последнего своего сына Алексея и его распавшуюся семью.

…В ту осень Шолоховы задумали вернуться в Каргинскую. Многое дурное забылось, многое доброе вспомнилось, решили, что, может, ещё раз получится заново пройти через воды Чира.

В ту же зиму в романе «Тихий Дон» Мелеховы, загрузив на повозку, запряжённую парой быков, сундуки, отправили дочку Дуню в отступ на Чир. Только не в Каргинскую, а на хутор Латышев.

Так Шолохов уже в третий раз отправился по той же дорожке, по которой спустя годы поведёт своих персонажей.

Перед нами тот самый случай, когда автор – прямой свидетель и соучастник перипетий, описанных им.

Вот в «Тихом Доне» бежавший с фронта Пантелей Прокофьевич Мелехов возвращается в Татарский: «Спускаясь с горы, он внимательно присматривался. Хутор поразил его безлюдьем. На улицах не было ни души. Безмолвно стояли брошенные, с закрытыми ставнями курени.