Шолохов. Незаконный

В сохранившихся списках советских служащих станицы Каргинской за 1920 год Шолохов числится ещё и как журналист. Публикаций у него не было никаких – но листовки с воззваниями, может, и писал.

С каждой должности капала лишняя копейка.

Помимо этого, Михаил при случае трудился чернорабочим и грузчиком: за кусок хлеба то в переносном, то в самом прямом смысле.

Совсем, казалось бы, недавно Шолоховы покупали мельницу за 70 тысяч золотых рублей, – а теперь и не чаяли до весны дотянуть. Так обернулась жизнь. Никто при выгоде после стольких битв, страданий, мытарств не остался.

Весной в Каргинской организовали бесплатную «красную кузницу» для ремонта плугов, запашников и прочего. Открыли и бесплатную «красную мельницу», поставив туда заведующего, мирошников, крупчатника и машиниста.

Снег сошёл – на полях вскрылись трупы животных и людей. Их принялись хоронить. Собирали оружие и прочее оставшееся с войны железо.

По инициативе деятельного Чукарина в Каргинской открылась изба-читальня, начал работу клуб. Численность партийной ячейки выросла до пятидесяти станичников. На митингах Чукарин сам назначал себе темы для выступлений. «Политика Советской власти и её отношение к трудовому казаку». «Как мы теперь будем называться: казаки, граждане, пролетарьяты». «Зачем у казаков отбирают лошадей». «Почему нет в лавках товаров».

В «Тихом Доне» вместо Чукарина ту же роль исполняет глава станичного исполкома Кошевой: «Мишка долго рассказывал старикам о том, как белые при отступлении уничтожали государственное имущество, взрывали заводы, жгли склады. Кое-что он видел сам во время войны, кое о чём слышал, остальное же вдохновенно придумал с единственной целью – отвести недовольство от родной советской власти. Чтобы оградить эту власть от упрёков, он безобидно врал, ловчился, а про себя думал: “Не дюже большая беда будет, ежели я на сволочей и наговорю немножко.

– Вы думаете, они – эти буржуи – пальцем деланные, что ли? Они не дураки! Они все запасы сахару и соли, огромные тыщи пудов, собрали со всей России и увезли ишо загодя в Крым, а там погрузили на пароходы и – в другие страны, продавать, – блестя глазами, говорил Мишка.

– Что ж они, и мазут весь увезли? – недоверчиво спросил кривой Чумаков».