Шолохов. Незаконный

Задача была: не потерять ни пуда. Работали с маниакальным упрямством.

Обмер сделали? Сделали. Сколько с такой величины посевных площадей должно быть сдано урожая? Столько-то. Что хочешь делай, – хоть землю рой когтями, – а сдай.

Какие качества должен был Шолохов иметь для своей работы?

Жёсткость, упрямство, последовательность, честность. Но вместе с тем, чтоб сразу в раздор с местным населением не войти, ещё и обходительность, и наблюдательность.

А то утром выйдешь на работу – а тебе тюк по затылку мотыгой – и отгулял Миша.

Как в шолоховском рассказе «Чужая кровь»: «Нагнулся Гаврила над белокурым, вглядываясь в почерневшее лицо, и дрогнул от жалости: лежал перед ним мальчишка лет девятнадцати, а не сердитый, с колючими глазами продкомиссар. Под жёлтеньким пушком усов возле губ стыл иней и скорбная складка, лишь поперёк лба темнела морщинка, глубокая и строгая».

В Букановской нет-нет, да и спрашивали: а лет-то тебе сколько, комиссар?

Себя и срисовал в рассказе: белокурый, с колючими глазами – мальчишка.

Едва ли не первым знакомым Шолохова в Букановской стал Пётр Яковлевич Громославский. Будущий тесть, отец его жены, дед его детей.

В ту пору было Громославскому 52 года. Говорил он, под стать фамилии своей, басом, рост его был под метр девяносто и сложение – соответствующее. Происходил Пётр Яковлевич из хутора Краснокутского, окончил Усть-Медведицкое епархиальное училище, а в Букановскую попал в 1890 году: молодой учитель, 20 лет от роду, приехал сюда преподавать. От первого брака у него осталось два сына, Виктор и Василий, от второго – сын Иван и четыре дочери: старшая Мария, следом Лидия, Анна, Полина.

Второй женой его стала купеческая дочь Мария Фёдоровна Шорникова, в приданое за неё отец дал 300 рублей денег и на две комнаты полную обстановку.

С 1908-го по 1915-й Громославский был атаманом станицы Букановской – его трижды переизбирали. Обученная ещё в детстве грамоте, жена руководила местной почтой, получая хорошую зарплату. Громославские держали три пары почтовых лошадей и нанятого ямщика.

Жили они уже не на казачий, а на городской манер. Дом их был лучшим в станице: четырёхкомнатный, с парадным крыльцом, второе крыльцо выходило во двор. Обогревало дом несколько печей, посему имелся тёплый коридор – в казачьих куренях о таком и помыслить не могли. В зале висела хрустальная люстра. Лепнина на потолке, диваны, кресла, наконец, настоящая большая библиотека – всё это говорило о достатке и высоком уровне.