Шолохов. Незаконный

Выдвижение Шолохова и Толстого явственно говорило о разочаровании Сталина в достижениях пролетарской, рабочей, навязчиво партийной литературы. Выборы стали триумфом «попутчиков». Толстой к ним принадлежал безусловно и был за это неоднократно критикуем. Принадлежность Шолохова к пролетарской литературе была формальной: в среде РАППа, пока эта организация была в силе, его иронически именовали «рапповским попутчиком».

При этом Шолохов и Толстой были не просто «попутчики». Шолохов, как сообщали в доносах, имел сомнительное происхождение и что-то вечно путал про отца и отчима.

Спасало его лишь то, что в момент Вёшенского восстания он был ещё подростком, а то б спросили посерьёзней. Толстой же – вообще эмигрант! Бежал от революции! В открытом, 1922 года, письме Николаю Чайковскому Толстой не скрывал: «В эпоху великой борьбы белых и красных я был на стороне белых. Я ненавидел большевиков физически».

В тридцатые в библиотеках Парижа, Праги и прочих центров русской эмиграции самыми популярными по количеству запросов становились в год изданий очередные части «Тихого Дона» и «Петра Первого».

Сталин и об этом был осведомлён, но выводы делал самые неожиданные. Советский Союз, считал он, не должен огорчаться, что книги советских писателей любит эмиграция. Мы должны радоваться, что советские писатели обыгрывают эмигрантскую литературу на её территории. Белогвардейцы, купцы, буржуазия, дворянство, беглое казачество и члены царской фамилии предпочитают Шолохова и Толстого – Мережковскому и Зайцеву! Это победа.

Порой кажется, что в сталинском выборе таилось нечто большее, о чём тогда из числа сведущих людей никто не рискнул бы не то что сказать, но даже помыслить.

Если взглянуть на литературный канон 1937-го, многое кажется поразительным.

С Шолоховым и Толстым всё ясно: биографии не без пятен.

Валентину Катаеву предоставили честь представлять Шолохова, внеся тем самым и его самого в число наиболее значимых писателей. Но Катаев, согласно упорно ходившим слухам, в Гражданскую войну служил сначала у Скоропадского, потом в Добровольческой армии, где стал чуть ли не штабс-капитаном, а потом ещё был арестован в Одессе за участие в подпольной белогвардейской организации.

Чудом избежал расстрела, отсидев полгода. О чём, не слишком таясь, рассказал в опубликованной повести «Отец».

Леонид Леонов до 1920 года находился в Архангельске, публикуя в архангельской прессе ругательные статьи про большевиков и панегирические про английских и французских союзников.