Шолохов. Незаконный

На следующей иерархической ступени находились 46 членов комитета – от Асеева, Фадеева и композитора Исаака Дунаевского до скульптора Веры Мухиной и актёра Николая Черкасова.

Должность эта стала очередным признаком полного доверия к Шолохову и абсолютного его признания.

Но как он этим доверием воспользовался!

8 мая сборник Ахматовой «Из шести книг» в Ленинградском отделении издательства «Советский писатель» был подписан в печать. Шолохов, пользуясь новыми полномочиями, немедленно выдвинул его… на Сталинскую премию.

Не Бедного с Безыменским, не Сельвинского с Кирсановым – да мало ли в Стране Советов правильных поэтов, – а гумилёвскую вдову. Едва ли возможно в связи с этим говорить о реабилитации Белого движения. Не только в Советском Союзе были немыслимы подобные процессы – эмигрантские сообщества, быть может, даже в большей степени не были готовы к примирению. Однако определённые тенденции на сближение всё-таки просматривались – и Шолохов в известном смысле подгонял их.

Безусловно, им с Фадеевым, обладающим и вниманием первого лица, и номенклатурным весом, было проще.

Никто, однако, подобных заданий и полномочий ни Фадееву, ни Шолохову не давал. Звонков от Поскрёбышева в связи с этим не поступало. Едва почувствовав изменения в атмосфере, именно они – два, между прочим, бывших рапповца, – начали работать на опережение. Заходя порой слишком далеко.

Шолоховская инициатива со Сталинской премией воспринята, увы, не была. Мало того что этот вёшенский недобиток вознёсся над всей пролетарской литературой со своим белогвардейским романом – он ещё и вдову белогвардейца, явную декадентку, тянет на премию имени великого Сталина! Ахматова коротко вспоминала: «Пошли доносы…»

«Доносы» в данном случае надо воспринимать в широком смысле: доносить на орденоносца и депутата Верховного Совета было бы теперь себе дороже.

Начало сгущаться и закручиваться чёрное завихрение мнений и пересудов в литературной среде.

Многие трагедии той эпохи были зачастую не столько результатом работы репрессивного аппарата, сколько последствиями жесточайшей и низкой зависти коллег.

И если автору белогвардейской эпопеи, носившему на лацкане кожаной куртки орден Ленина, никто ничего сделать уже не мог, то Цветаевой и Ахматовой приходилось куда сложнее.

Готовившийся к выходу сборник Цветаевой не вышел по причине одной отрицательной внутренней рецензии. Кандидатура Ахматовой была отклонена опять же самими литераторами.