Шолохов. Незаконный

«Ежели середняк до се привязан к собственности, в какое место мне его лизать, чтоб он в колхоз шёл?»

«Про такую гаду ядовитую и докладать не желаю!»

«Пиши! “Обязуюсь не ложиться поперёк путя советской власти”».

В ответ от насильно загнанного в колхоз казака звучала откровенная шолоховская, в память об издевательствах над вёшенскими товарищами, дерзость: «Я напишу! Я под наганом что хошь напишу!»

Страна, видя это, отлично понимала, о чём речь. Особенно те, кто в дуло нагана заглядывал на допросах.

Восхитил зрителей разом ставший нарицательным персонажем дед Щукарь в исполнении актёра Владимира Дорофеева.

Его слова про Нагульнова: «У него тоже есть слабинка. Он на мировой революции тронутый» – фиксировали полное поражение троцкистских идей в стране.

Часть реплик дублировала текст романа, а часть была придумана Шолоховым специально для сценария. Например, Давыдов, когда его бьют женщины, в фильме смеётся: «Бабушка, бабушка. Тебе помирать пора, а ты дерёшься. Дай-ка уж и я тебе…» Это явственный привет Михаилу Зощенко, отсутствующий в книге.

Нет в романе и слов Половцева: «Наши люди есть и в Москве. И в Красной Армии». Здесь подразумевался процесс Тухачевского, до которого на момент сочинения романа оставалось ещё пять лет.

Памятуя о Шеболдаеве, Шолохов ввёл в фильм нового персонажа. Это райкомовский работник, скрытый враг, который сначала разослал приказ о необходимости обобществлять всё, вплоть до кур, а затем свалил собственные ошибки на Макара Нагульнова, обвинив его в «левых перегибах» и выгнав из партии.

Сведущие люди снова понимали, что начальник этот не жилец и сразу по завершении экранного времени окажется в подвале НКВД.

Сталинский портрет на стенах большинства помещений присутствовал в кадре едва ли не треть экранного времени, являясь, по сути, вездесущим, хоть и немым персонажем.

Однако неясность, чем закончилось дело с Половцевым, отсутствие любовной линии, общая незавершённость сюжета – всё это сыграло картине в минус.

Фильм был задуман, как народный, любимый миллионами, культовый – но таковым, увы, не стал. Режиссёр Райзман, впоследствии получивший пять Сталинских премий, здесь недотянул.

Главные экранизации Шолохова ещё оставались впереди.

В любом случае, выход фильма подтверждал высокий статус Шолохова. Только что прошёл «Пётр Первый» по Толстому – теперь его «Поднятая целина». Ни Фадеева, ни Панфёрова, ни Леонова, ни Гладкова не экранизировали, а его уже дважды.