Шоу продолжается

Я резким движением выбросила вторую руку вперед, обхватила рукоятку кинжала и вытащила у Шайрана из груди. Электрический разряд, вспышка! Руку обожгло, казалось, выжгло до кости, когда жизненная сила из-за прерывания ритуала устремилась обратно к Шайрану. Золотые всполохи на мгновение ослепили. Боль тоже ослепила, из глаз с новой силой брызнули слезы. Не знаю, каким неимоверным усилием мне удалось удержать кинжал, не выронить.

Тело Шайрана в последний раз тряхнуло, и он открыл глаза.

– Вика… не делай этого.

– Ты знаешь, что так будет правильно.

Именно так, – сказала я, отступая от него. Он не сможет сейчас пошевелиться, не сможет встать и остановить меня. Однако нужно поспешить.

– И ты меня прости, – прошептала я, размахиваясь и вонзая кинжал, почему-то совершенно чистый, сияющий, без единой капли крови, себе в грудь.

Чудовищная боль, разрывающая на части. Раньше мне казалось, что было больно, когда болела душа? Оказывается, бывает еще хуже, еще больнее. Например, если проткнуть грудную клетку кинжалом.

Разум мгновенно помутился, просто не удержался в столь мучительной реальности. Как падала на пол, я уже не почувствовала. Со всех сторон меня окружила тьма и поглотила.

Я очнулась на судорожном вдохе, который не так-то просто было сделать. Разум по-прежнему считал, что умирает, и никак не мог свыкнуться с мыслью, что жизнь по какой-то причине продолжается. Тело билось в конвульсиях, в груди, словно лужа крови, растекался жар.

Голоса доносились сквозь туман:

– Ей что-то нужно? Может быть, вколоть успокоительное? Или позвать Шайрана?

– Да что с ней сделается.

Обыкновенная реакция на смерть в наведенном сне. Сейчас пройдет. Нужно отнести ее к ней в комнату.

Яркий свет резал глаза, буквально полыхал не хуже сверхновой. Биться в конвульсиях я на самом деле прекратила, но на смену им пришла нестерпимая слабость и тошнота, усилился жар. Кажется, это называют лихорадкой…

Дышать по-прежнему было тяжело, воздух застревал в груди, как будто в ней до сих пор зияла дыра. Меня подняли на руки и собирались, наверное, и вправду ко мне в комнату отнести, где бы бросили просто подыхать, но в этот момент раздался дикий рык.

Драконий рык из человеческого горла.

А потом все закружилось. В кабинет ворвался Шайран, закричали люди, почему-то запахло паленым.

– С ней все в порядке! Она придет в себя!

– Вы-ы-ы! Вы поплатитес-с-сь.

Меня тряхнуло, и вот уже другие руки, сильные, знакомые, прижимали меня к груди, не горячей, а на удивление прохладной.