Пусть горят – так им и надо!
– Думаю, что да, – осторожно начал Патрик, когда Джеми, опираясь на трость, вновь опустился в кресло. – Видите ли, в департаменте, где служит ваш отец, случилась серьезная пропажа.
Джеми Кройдон не стал бросаться в атаку с воплем: «А какое это имеет отношение ко мне?» – который выдал бы его с головой. Он молча ждал – спокойно, терпеливо и доброжелательно.
Умен, чертенок.
– Исчез документ, за сохранность которого отвечал ваш отец.
Никакой реакции.
– Это так называемое «наследство королевы».
– Вот как? – голос мальчика звучал настолько естественно, что это казалось почти ненормальным.
– Вор вошел в департамент вместе с посетителями и где-то спрятался. Ночью он вышел из своего укрытия, отпер дверь кабинета, вошел и зажег свечу. После этого он открыл сейф и забрал документы. Затем он снова спрятался в своем убежище, предварительно забрав не только свечу и спички, но даже капнувший на пол стеарин, – продолжал Патрик, глядя на юного Джеми. – А утром он ушел, как обычный посетитель, и унес с собой все… кроме того, что не мог унести.
Он оставил вот это.
Патрик отпер саквояж и достал оттуда стеклянные пластинки.
– Это отпечатки его перчаток. Стеарин, знаете ли. Отличные перчатки. – Шенахан чуть заметно подался вперед. – Вы ведь не выбросили их, мистер Кройдон?
Джеми не побледнел от страха и не покраснел от стыда.
– Нет, – ответил он с прежним учтивым спокойствием. – Они в кармане моего пальто.
Патрику подумалось, что он ослышался.
Он был готов к отрицаниям – но Джеми не отрицал ничего. Он был готов и к случайно вырвавшимся словам, к испуганному признанию – но мальчик не был испуган, и в его словах не было ничего случайного.
Так не бывает.
Происходящее не просто выглядело, но и было неправильным. Чертовщина какая-то, да и только.
– Я не знаю, зачем вы затеяли эту шутку, мистер Кройдон, – прямо сказал Патрик, чтобы разом покончить со всей этой чертовщиной, – но она слишком затянулась. Я уполномочен изъять бумаги.
Отдайте их мне.
– Это не шутка, – все так же спокойно ответил Джеми. – И бумаги я не отдам.
– Послушайте, – предпринял Шенахан новую попытку, – если вы хотели разрушить карьеру вашего отца…
Во взгляде Джеми промелькнуло что-то, напоминающее брезгливость.
– Мне совершенно безразлична карьера моего отца, – все так же вежливо ответил мальчик.
Ну, и что с ним делать? Зачем он стащил чертежи? Ведь не затем же, чтобы учинить международный скандал.
