– Вы мой герой – я знал, что смогу на вас рассчитывать!
Остенвольф, помолчав, глянул стальными глазами на наследника:
– А где же твой друг, Михельке? Тот, что обещал быть с тобой и защищать тебя от всех страхов?
– Макс? Он, ну… ой… Макс! – крикнул Михельке, завертев головой. Образ генерала исчез в наплывшем из болот желтом тумане, на месте его слепилось встревоженное лицо доктора Мюллера. Губы его едва шевелились, но голос отдавался в ушах гудением басовитых соборных колоколов:
– Макса здесь нет, он… болен. А вы пришли в себя, ваше высочество?
– Не кричите, – сказал Михельке, его собственный голос тоже противно звенел в ушах, – у меня болит голова…
Всхлипнул, и все снова заволокло влажным липким туманом.
Из тумана к нему неуклюже и неотвратимо шагали огромные механические фигуры. Металлические сочленения скрипели, тяжко чвакало болото под покрытыми ржавчиной тушами. Саблей их не возьмешь, понял мальчик, и затаился в укромном месте, боясь вздохнуть. Фигуры неуклюже поворачивали головами из стороны в сторону, искали незрячими глазами его, Михельке.
Надо только сжаться здесь, под кочкой, подумал он, и тогда они просто пройдут мимо, не заметив. Он же пока еще такой маленький, его от кочки и не отличишь, тем более в этом тумане.
И вдруг меж металлическими фигурами прошла человеческая, в два раза ниже. Встала неподалеку, оглядываясь. «Что же, они не опасны?» – подумал Михельке. Но болото по-прежнему стонало под месящим его металлом, и мальчику было страшно. «Кто это, и почему не боится их?» В фигуре было что-то знакомое.
Вот она повернулась в сторону Михельке, и мальчик радостно встал: это был генерал Остенвольф.
– Вот я и нашел тебя, – сказал Остенвольф.
– Да, – выдохнул Михельке с облегчением, – я знал, что вы найдете и спасете меня!
Генерал сделал знак поднятой рукой, и все механические фигуры со скрипом развернулись и стали стягиваться к ним. Наследник сглотнул набежавшую хинную слюну и спросил:
– Они не опасны? Зачем вы позвали их?
– Опасны, – ласково улыбнулся Остенвольф, – а позвал я их, потому что это мои автоматоны.
И теперь ты наш!..
– Нет, – вскрикнул Михельке, развернулся и побежал. Туман прятал механические фигуры, но их тяжкие шаги были слышны совсем рядом. Мальчик бежал и бежал, пока кровь не зашумела в ушах, ноги заплелись, и он упал в странно мягкое и теплое болото.
Что-то мерно бухало и свистело. Михельке задержал дыхание, и свист утих; выдохнул – снова раздался свистящий хрип, а в горле заклокотало.
