Это было, как блеск молнии, как открытие мною прибавочной стоимости! – Карл бросил быстрый взгляд на бюстик Зевса, всегда стоявший у него на столе, и продолжил: – Вы сказали, что Лоу с вырезанным из бедра куском мяса лежал в гостиной. И там же, в обгорелых останках гостиной мы нашли весы. На одной их чаше стояла фунтовая гиря, а другая чаша металла была затемнена какой-то обгоревшей субстанцией. Какой? Может быть, человеческим мясом и кровью? Вспомним шекспировского Шейлока из «Венецианского купца»:
К нотариусу вы со мной пойдитеИ напишите вексель; в виде шутки, –Когда вы не уплатите мне точноВ такой-то день и там-то суммы долгаУказанной, – назначим неустойку:Фунт вашего прекраснейшего мяса,Чтоб выбрать мог часть тела я любуюИ мясо вырезать, где пожелаю.
Ровно фунт! Несчастный Патрик Кэйси просто свихнулся на почве «Венецианского купца». И не мудрено: судите сами, сколько совпадений. У Шекспира Джессика, дочь презираемого напыщенными венецианцами еврея сбегает с Лоренцо. У нас Джессика, дочь осмеиваемого напыщенными англичанами ирландца сбегает с Лоуренсом.
У Шекспира друг еврея Шейлока – еврей Тубал. У нас друг ирландца Патрика – ирландец Тиббот.
Дейл ойкнул, побледнев.
– Постойте. Это же имя из Библии. Там есть Тубал-Каин. И он кузнец. Как у нас Тиббот.
– Да? А я и подзабыл. Но это прекрасно ложится в мои рассуждения. «Тиббот-Каин», такое симпатичное имя наверняка всплывает в воспаленном мозгу Кэйси, когда он ищет – и находит – сравнения с «Венецианским купцом». Шейлок – Патрик, даже имена не так далеки.
– Шерлок, – пролепетал Дейл, побледнев еще больше.
– Что?
– Я вспомнил. Только что вспомнил, когда вы сказали. Раньше просто повода не было. Полное имя отца Джессики – Патрик Шерлок Кэйси.
– Вот как? Тогда безумие Кэйси еще проще объяснить. Шерлок – старое доброе ирландское имя, так похоже на еврейское Шейлок… По сути, все Шейлоки – это Шерлоки, которые сильно картавят, – Маркс громоподобно расхохотался."
"Энгельс посмотрел на него с некоторым осуждением.
Он никогда не любил шуток такого толка и уровня. Маркс запнулся и продолжил.
– Да с таким совпадением имен и фактов странно было бы не сойти с ума. И еще объяснение насчет стона Кэйси: «Джесси… Джесси… Мать не простит». Вот эта телеграмма, – Карл потряс бумажкой в воздухе, правда, на этот раз молнии не вылетели, – все объясняет. Очевидно, денег после побега Джессике не хватало, и она продала золотое и серебряное кольца, оставшиеся ей от матери.
