И здесь ведь тоже пересечение с «Венецианским купцом». Помните, там женихи Порции должны были угадать, какой ларец выбрать, чтобы стать ее мужем: золотой, серебряный или свинцовый. Золотой и серебряный – неправильные ответы. Нужно было выбрать самый дешевый – свинцовый. Вот и наша Джессика оставила себе только свинцовое кольцо (причем на пальце, предназначенном для свадебной церемонии – безымянном). Очень вероятно, что это была их общая с отцом игра – в «Венецианского купца»… Ну и осталось только рассказать о Гарри и Тибботе.
Они оба игроки, только Тиббот, продав через Гарри несколько секретов, усовестился. А Гарри не постеснялся прийти, чтобы копаться в поисках уникальных конструкций на пепелище. Вот, собственно, и все. Все разъяснения получены.
– Нет, не все, – вступил в беседу Фридрих. – Мавр, а как ты объяснишь слова «островковый костер», которые кричал Кэйси за минуту до смерти? Странные возгласы, даже для безумного.
– Брось ты, Фрицци. Это уже мелочи.
– Нет, Мавр, это не мелочи. Это тоже важно. И я к разгадке пришел с этой стороны.
Карл, сколько раз я говорил, чтобы ты лучше выучил английский, лондонский диалект. Чтобы ты знал устойчивые выражения. Пока мы живем здесь, а это, боюсь, уже навсегда, часто наша безопасность и безопасность окружающих зависит от этого.
Маркс отмалчивался. Смотрел на бюст Зевса, будто это его не касается.
– Наш юный друг живет в Шотландии. Там речной островок, пойму называют holme. Поэтому Дейл и посчитал, что кричат «островковый костер». Но это не так, это не правильно.
Мистер Кэйси, столько лет живущий на Темзе, употребил бы в таком случае другое слово – ait. Речные островки здесь называют только и именно так! Но что же кричал Патрик Шерлок Кэйси перед смертью? Он кричал: Holmes's Bonfire, а не Holme's bonfire. И это совсем другое дело. «Костер Холмса» – это устойчивое выражение. В тысяча шестьсот шестьдесят шестом году английский адмирал Роберт Холмс во время очередной англо-голландской войны сжег не только военные корабли противника, не только торговые, но и целый город Вест-Терсхеллинг.
Между нами говоря, он не собирался этого делать. Но погода была сухая. Противопожарные меры – ни к черту. И все выгорело. Но поскольку потери у адмирала были минимальные, двенадцать человек, а у противника огромные, то эту историю в Англии поначалу принялись воспевать. Однако через две недели вспыхнул страшный пожар в Лондоне и тоже с большими жертвами. Тут уж голландцы воспряли, посчитав, что это божья кара. А англичане поутихли.
