Шпион федерального значения

Нравилось, что его боятся, что он в центре внимания и что такой герой.

Распалив себя до нужной кондиции, боевик оскалился и полоснул бритвенно заточенным лезвием по лицу пленника. Распластанная надвое кожа разошлась в стороны, и из раны густо потекла кровь.

Солдат взвизгнул. Как щенок, которому наступили на лапу.

— Ты убивал? Да? — повторил вопрос «дух», прижав холодный клинок к его шее.

У пленника глаза полезли из орбит.

— Да, да, убивал, — прошептал он посиневшими губами. — Я убивал…

Боевик расплылся в довольной улыбке.

— Вот видите, он признался. Он убивал наших братьев и сестер! Все они убивали!..

На проверке настояли эксперты. Теперь они стояли в стороне, делая вид, что все это их не касается, но на самом деле внимательно наблюдали за реакциями присутствующих и снимали их на пленку.

Диверсанты должны проходить через кровь, хотя бы для того, чтобы не переметнуться на сторону врага, чтобы знать, что их там не примут…

— Они убивают наших братьев и сестер, и мы тоже должны убивать их!.. — разглагольствовал боевик.

Все одобрительно смотрели на него и поддерживали его криками. И Сергей Матушкин смотрел. И тоже кричал… Одобрительно… Хотя хотел убить его. Но еще больше, чем его, хотел убить пленников, сам убить, полоснув вдоль строя из автомата, чтобы прекратить издевательство над ними, чтобы они не мучились. Он не мог смотреть на их унижение, на то, как они, надеясь, что им сохранят жизнь, пресмыкаются перед своими палачами. Кроме, может быть, одного…

Он готов был убить их из милосердия и сострадания, потому что ничем другим помочь был не в состоянии.

Но Аслан Салаев не мог никого убить раньше, чем ему позволят это сделать. Он не мог выйти из роли, чтобы не встать рядом с ними, он должен был быть как все и, как все, должен был получать от всего этого удовольствие! Чеченцы обожают такие, замешенные на крови, спектакли. И он — должен обожать!

Он должен ухмыляться, должен смеяться над грубыми, унижающими солдат шутками, должен поддерживать палачей и издеваться над пленниками.

— Ну что, вояки, хотите жить? — крикнул боевик. — Кто хочет жить — шаг вперед.

Солдаты на мгновение замерли в нерешительности, боясь выказать свою трусость, но потом кто-то один, первый, сделал робкий шаг вперед. И все другие, торопясь, тоже сделали.

Чеченцы довольно заржали.

Русские не были мужчинами, были шакалами и трусами. У одного из русских, паря, расползалось по штанам мокрое пятно.