Очередь за тобой. Ты главное, покажи шоу, Санек, отвлеки этих ублюдков…
Хм. В целом затея мне понравилась. Устранение пендосов избавит от основной головной боли – вражьего гнезда под боком. Да и цель благородная. Только вот можно ли до конца верить этому барыге? Он тот еще прохиндей.
– А что мне за это будет?
– Проси чего хочешь, – великодушно разрешил Спаун.
– Мне нужны технологии выращивания растений, лампы, семена.
– Да не вопрос! Молодец! Тоже решил в гроверы податься?
– Типа того.
Ну, так что, развяжешь?
Вместо ответа Белый Брахма вытащил из-под балахона узорчатую трубку. Забил туда какие-то листики. Вспыхнул огонь. Спаун шумно потянул, надувая щеки. Перламутровое искрящееся облачко устремилось ко мне. На свою беду я вдохнул эту гадость. Тут же все тело охватил полный паралич. Даже веки перестали слушаться.
Блять, что они делают? Развязав, веганы бросили меня в деревянный ящик. Сверху посыпались какие-то пакеты. Спаун и Шнур возникли в поле зрения, глядя сверху вниз.
– Жаль парнишку, – сказал музыкант. – Хуяк – и сразу в гроб!
– Так надо, – усмехнулся Димон.
В следующую секунду опустилась крышка, наступила темнота. Зловещим боем застучали молотки.
Глава 72
Ушлая скотина Спаун не зря обездвижил меня с помощью загадочной химии. Иначе бы я изнутри разнес в щепки этот чертов гроб! Минуты, кажущиеся годами сливаются в часы, а часы превращаются в темную безмолвную вечность. А если они передумали? А вдруг, меня уже давно закопали, насыпав сверху пару метров земли? Да не, бред какой-то… я пешка в грязной игре Белого Брахмы, но даже пешку никто не станет бессмысленно вышибать с доски.
Гребаная неизвестность просто вымораживает. Единственное, что радует, это запах, божественный аромат высушенных соцветий. Видимо, Спаун решил доставить вместе со мной очередную партию товара из своих оранжерей."
"Временами я проваливался в некое подобие сна, и пахучий с нотками цитрусовых аромат подхватывал и уносил в сказочные дебри.
Я летал, разглядывая искрящиеся сюрреалистические цветы, деревья, диковинных перламутровых насекомых с изумрудными глазами, слушал хор неведомых существ. Иногда среди этого великолепия замечал Лену, пытался позвать ее. И раз за разом возвращался в жестокую реальность.
Снова охватила бессильная злость. Но виноват во всем, как ни крути, только я сам.
