Тем, что получается лучше всего – превращать в кровавое месиво вражеских выродков.
– Ну что, Егорыч, по домам? – спросил я.
– Ты-то ступай, Санек, дед нагонит!
– Вместе пришли, вместе и выбираться будем. Идем.
– Попозжа дед пойдет! – возразил лесничий.
Ну, ясно. Опять гребаные тайны, по-любому, какие-то мутки с шаманом.
– Ладно, Егорыч, до скорого! – махнув рукой, буркнул я.
– Увидемси!
***
Взобравшись на Эверест из трупаков, через ту же дыру, а точнее отверстие, выбрался наверх. Но свежим воздухом порадоваться не удалось.
Воняет дымом, порохом и кровью. Улочка устлана дымящимися, разорванными, изувеченными останками. Здесь прошел десантура. В той стороне, куда уходит страшный след, гром взрывов, панические крики. Ништяк, может, получится уйти тихо? Первым делом заскочу в «сторожку» Пахомыча. Надеюсь мое снаряжение выживальщика – и «Сайга»! – все еще там.
Короткими перебежками двинулся в промзону. Улицы пусты. Мирняк благоразумно попрятался кто куда. Бой, судя по всему, кипит в районе стадиона и ТЭЦ.
Когда уже перемочат друг друга? Пальба не утихает ни на секунду. Так и подмывает присоединиться, перебить пендосскую нечисть всю, без остатка. Но внутренний голос благоразумно твердил: это не твоя война, Санек, топай к Лене, пока не словил шальную пулю промеж глаз. Моя зая уже, стопудов, сходит с ума. Я ведь не сказал, что задержусь так надолго.
Без каких-либо происшествий подобрался к домику Пахомыча. Конечно, скорей всего, глава преступного мира Кандалакши обитал не в этой халупе, а в каком-нибудь роскошном мини-замке.
Здесь, походу, типа, офис для контроля потока контрабанды. И как только мы купились? Ладно, к черту сожаления, вперед!
Мощным, как выстрел гаубицы, пинком вышиб дверь. Хлипкий замок жалобно крякнул. Прыжок в сторону. Залег возле крыльца. А вдруг, растяжка или мина? Осторожность в охваченном войной городе не помешает. Полежав с минуту, поднялся. Все ровно – можно заходить. Держа наготове «эмку», проник внутрь – никого. Отлично."
"Так, мое барахло должно быть в подполе.
Если, конечно, эти бандюганы не умыкнули, чтобы продать на базаре. Даже похолодел от страшной мысли. Такой вариант абсолютно неприемлем. Ведь придется остаться в городе, пока не верну родную «Сайгу». Не смогу без нее считаться тру– выживальщиком.
Сняв с плеча автоматическую винтовку, поставил возле стенки. Грязный половик в сторону, взялся за ручку люка. Ладони вспотели от напряжения. Глубоко вздохнув, потянул и…
Чуть не расплакался в переизбытке чувств.
