– Буба убъивац глъюпый робот! – Ниггер утробно расхохотался.
– Ах ты, сука! – колоссальным напряжением мышц пытаюсь дотянуться до револьвера.
– Йа нъе сукъа! Йа офьицер контрразведкъа Мутамба Бубанга! Тъепъерь вы мои, снежки! Хо-хо-хо! – и хищно клацнул зубами.
– Откудова энтот бибизян здеся взялся? – удивленно пробурчал Егорыч. Ну да, я же не рассказал ему.
Ниггер склонился к Стасу, сверкнув ягодицами.
– А я думала он повар! – хмыкнула Лена.
– А ну, отвернись! Не пялься на него! – ревниво произнес я.
– Нельзя что ли?
– Буба повар, дъа, дъа! – Черный распрямился, в руке нож.
Видать, забрал его у Стаса.
– Тьху! Срамоту хоть прикрой, бесовское отродье! – прокряхтел Егорыч.
– Вот видишь кого ты пригрела! – прошипел я.
Ниггер стал не спеша приближаться.
– Тебья и тъебя… – указал клинком на меня и деда. – Буба будъет резъать и кушац! Ням-ням!"
"Вот сволочь, а я еще угощал его ганджубасом!
– А бъелий дзенсина… – черномазый, хохотнув, потряс наливающейся дубинкой. – Буба будъет йебат, хо-хо! А можъет вас всъех сначала йебат?
Он картинно задумался, закатив глаза.
– Нъет! Буба долгъа прятацъа в темнотъа, Буба гальодний!
– Давай, гнида! Один на один! – заорал я. – Слабо?!
– Эээииий! Нъееет… Буба хитрый! – оскалился негр, приблизившись вплотную.
– Ты же цивилизованный человек! Ты же не людоед!
– А кто называц Буба обезьянъа? Расъисты! – Ноздри бешено раздулись, белки глаз с красными прожилками навыкате. – Буба покажъет, чьто бываец с расъистами!
Безумно оскалившись, он приставил нож к моему горлу.
Револьвер… мне надо вытащить револьвер. Не успею. Зажмурился, простившись с этим прекрасным миром. Сквозь яростное сопение Бубы, я услышал надсадно астматичное дыхание, а в следующий миг – душераздирающий визг.
Открыв глаза, увидел, торчащую из груди ниггера руку. Буба свалился на грядку, не переставая орать, взрывая пятками торф и песок.
– Шайссе! Грязный унтерменьш! – прогудело существо в оплавленной черной маске.
– По какому праву?! Я гражданьин юэсэй! Расъисты! Аааа!..
Рука в перчатке мелькнула неуловимо быстро, отсекая детородный орган гребаного негрилы, и запихнула прямиком в визжащую пасть.
Лена, вздрогнув, отвернулась.
Конечно, я рад столь чудесному спасению, но… Ульрих? Какого хрена? Он издал особый свист, из темноты появились твари несуразные, жуткие. И страшно голодные. Когда раздался звук рвущейся плоти, хруст костей и жадное чавканье, даже я поспешил отвернуться, пока не вывернуло наизнанку.
Снова свист, но уже другой тональности.
