Подскочив к старику с другой стороны, я подставил свое крепкое плечо.
– Давай, Стас, замочи побольше этих сучар! – крикнул напоследок.
Киборг поднял большой палец.
В дальних коридорах кто-то дико, отчаянно заорал. Ништяк, мутанты открыли счет. Мы побежали, увлекая бессильного деда. Коридоры, галереи, повороты, меандры, гроты и сталактиты замелькали в луче фонаря. А позади, сначала неуверенно, а потом все мощнее и громче зарокотало эхо боя.
***
В зале с пыльными саркофагами, в одном из которых покоится Валера, стоит вязкая тишина.
Остановившись, аккуратно усадили старого ветерана. Всю дорогу он беспрестанно матюкался и порывался остаться, прикрывать отход. Пока Лена накладывала новую повязку, я вытащил самогон и хотел плеснуть деду двести грамм для бодрости. Он помотал седой головой. Странно. Что ж, приложусь тогда сам. В «Сталкере» помогало от радиации, хоть и знаю, что бред. Да и не мог я хапнуть летальную дозу в те пару секунд…
– Саша… – сказала вдруг Лена.
– Чего?
– Когда мы вернемся в Схрон?
– Не знаю, дорогая…"
"– Надо убить этих солдат.
Я нахмурился:
– Если б все было так просто. Мне пришлось вскрыть РИТЭГ… ну, ту хреновину, от которой заряжались аккумуляторы, и где ты сушила белье.
– И? – Она изогнула бровь.
– Теперь там радиация. Боюсь, придется поискать новое убежище.
– Что???
– Зато пендосы все передохнут очень быстро! А чем тебе здесь не нравится, любимая?
– Ты хочешь, чтобы я рожала в этой грязной дыре?! Или под елкой в сугробе?!
Лена закрыла лицо руками, принялась рыдать.
Блять, и так херово на душе, а ненаглядная еще мозги ебет. Я сделал очередной добрый глоток и закурил.
– Деда-то угости табачком… – произнес Егорыч, морщась от боли. – А ты, не реви! Неча тут! Меня мать в телеге зимой рожала и ничо! Дурную девку ты выбрал, Санек!
– Хлебни-ка, старче, – сказал я, – надо еще повоевать сегодня. Тушняк могу достать, если закуска нужна.
– Эх, Санька, чует дед, отвоевалси ужо… хде бутылочка моя?
– Анабиозная жидкость? – смекнул я. – Здесь, у Ленки в сумке.
– Давай-ка сюды… дед пару раз хлебнет и до весны поспит, аки косолапый! Глядишь, и рана срастецца!
– Ничего себе, какой продуманный! – хмыкнул я. – Бросаешь, значит, в трудную минуту…
– Никаково уважения к ветеранам!
– Ладно, Егорыч, извини… что-то я погнал действительно… но просьба есть одна. Можешь час-другой повременить с летаргическим сном?
– Шо?
– На вылазку, говорю, сходить надо, посмотреть, сколько гадов осталось. А ты бы покараулил в узком проходе.
