Глаза твари неожиданно распахнулись. В них пылает хищный голод и безумная ярость. Вдруг старуха-зомби сжала губы и быстро дунула. Огонек зажигалки потух.
С меня будто спало оцепенение. Мощно громыхнул револьвер. В короткой вспышке мелькнула чудовищная физиономия, но совсем не там, где я ожидал. Бах! Бах! Где же она? Бяяяяять! Руку пронзила невыносимая боль. Револьвер выпал. Острые зубы вонзились в мои прокачанные мускулы. С неожиданной силой нечисть опрокинула меня, царапая и разрывая мой куртофан. Я потянулся в темноту, стараясь нащупать среди скользких камней выпавшую пушку.
Второй рукой отбиваюсь от зубов и когтей. Не отыскав револьвер, схватил камень и от души засандалил в кусачую башку. Не знаю, попал или нет, но натиск усилился. Хриплый визг, горячая кровь на лице из моих ран, агония и холодные огоньки нечеловеческих зрачков во тьме. Это последнее, что увидел…
***
Я проснулся с криком, барахтаясь в оленьих шкурах. Наконец, удалось выпутаться. Капец, приснится же хрень! Огляделся. Вован с ножом в руке ухмылкой глядит на меня.
– Все заебок, братка. Мне тож какая только дрянь не снилась после Чечни, сука. – Он вернулся к прерванному занятию – сбриванию многодневной щетины.
– Да теща эта гребаная явилась ко мне! — проворчал я.
— Не сцы, нах, все тихо, как перед артобстрелом. В дежурство Вована даж мышь не пукнет!
Проморгавшись, посмотрел время. Эх, уже восемь утра, а такое чувство, будто и не спал. Выбравшись из-под шкур, направился к ведру, которое постоянно наполнялось каплями с потолка.
Поплескал в лицо, попил. Сушняк просто зверский. В этот момент снаружи послышались голоса. Сейчас что-то будет. Нарисовалась семейка Валеры. Очкарик, конечно, очкует заходить, увидав снегоход Вована. Понимающе переглянувшись с десантником, пошли наружу.
***
Следующий час прошел в бестолковой нервотрепке. Орал на меня Валера, орала на камрада жена, чудовищно матерился Вован, галдели дети, веселясь от новых словечек из его лексикона. Я устал объяснять, что старая пескоструйщица сама куда-то свинтила, а не мы с Вованом от нее избавились.
Уже думал, этот бред никогда не закончится, когда услышал за спиной знакомое покашливание.
– А шо это вы тута шумите, горемыки, зверя лесного пугаете?
— Егорыч! – воскликнул я. – Рад, что ты жив-здоров!
— И тебе не хворать, Санек. А шо деду сделаицца в родном лесу?
— Здравия ветеранам! — громыхнул Вован.
— О, и ты здеся, живодер, — усмехнулся в бороду лесник.
-- Да я ж за Родину!
– Знаю. Шуткует дед, хех.
