Штирлиц, он же Исаев

Все недоуменно переглядывались, а потом к Исаеву подошла Сашенька с сияющими глазами, стала перед ним на колени и принялась целовать его воспаленное, сухое лицо.

Ванюшин, кривя лицо, сказал:

– Дерьмо вы, а не сыщики, чем деньги вам платить, так лучше учить проституток китайской грамоте. «Убийство», «допросик», – передразнил он контрразведчиков и смачно, презрительно сплюнул.

Те переглянулись и ничего не ответили. Ванюшин по-шутовски согнулся и шепнул Исаеву на ухо:

– А патрон, судя по твоим словам, был один, Максим… Как же двоих зверей ухандокал, а, маленький мой?

Через три дня полковник Суходольский, назначенный Меркуловым исполняющим обязанности начальника контрразведки, вызвал Исаева через подставных лиц на свидание в оперативный отдел штаба молчановской армии.

Он пошел навстречу Исаеву с открытыми для объятий руками. Чуть заикаясь – это было у него в минуты сильнейшего волнения, – Суходольский спросил, глотая открытые гласные:

– Так что же, друг мой, «да»?

Исаев улыбнулся и сказал:

– Покойник был шалунишкой и болтуном.

С вами страшно иметь дело – вы слишком ветрены в симпатиях и болтливы в дружеских беседах с друзьями из мира богемы. Тем не менее я уже сказал покойнику на охоте – «да». Я повторяю вам, Суходольский, – «да»! Да! Слышите вы?! Да! Но одно условие – никаких кличек, номеров и шифров – я идейный борец, я против доносительства и политического негодяйства. Ну, будьте здоровы, надеюсь, вы не станете меня задерживать для любовного объяснения. Кстати, ваши деньги мне не будут нужны, они воняют разложением и трусостью. Не пугайтесь, дерзость – это моя манера, она симпатична тем, чья профессия – сдержанность и благопристойность.

Поздняя ночь. Огромная луна. Черные тени от изорванной колючей проволоки рвут искрящийся снег.

Тихий говор санитаров, крики раненых, которых относят к походным фельдшерским пунктам на носилках, смех живых и легко обмороженных слышен сейчас здесь.

По бескрайнему полю, среди трупов, идут Блюхер, Постышев, командиры полков, бригад и партизанских отрядов.

– Белый, – кто-то говорит тихо, показывая на труп молоденького паренька. Глаза – стеклянные, удивленные, чистые, как вода.

– Хватит, – тихо говорит кто-то, – русские все они. Русские.

Дальше командиры идут молча – по отвоеванной земле, после великой победы, среди трупов русских людей, припорошенных искрящимся, синим снегом.

«ДВР. Чита.