Шторм моей любви

Ходила с Ритой, за компанию и по просьбе Андрея, так как девушка нуждалась в помощи, после всего, что пережила и узнала. Сама она отказывалась, а когда вместе не только ходила, но и говорила. А потом и без меня, а я наблюдала за ней, замечая явные изменения.

Пока сильно болела, дочку Андрей не привозил, показывал через скайп. На выписку забирал нас вместе с ней, за это время втянувшись в роль отца, что вызывало изумление, хотя Рита считала, что в этом нет ничего особенного, вспоминая, как он играл с сестренкой.

Через неделю пошла к отцу, который уже проживал в квартире. Вопрос с долгами за это время Андрей решил, подключая полицию и всех, кого можно было, уничтожив нужные договоры. Не знаю, почему арестовали всю эту коллекторную шарашку, но факт есть факт. Андрей попросил не спрашивать, и я очень даже послушалась.

Встреча с Еленой и отцом прошла не очень приятно. Ее не было, она куда-то вышла, когда я позвонила в дверь. Даже не зная, с чем я пришла и, не спрашивая, почему так долго не появлялась, отец только пропустил вперед и пошел в зал, усевшись на диван.

Такое отношение лишний раз доказало, что он мне совершенно посторонний человек. Не стала чего-то ждать, спрашивая о погоде или интересуясь, как они поживают. Уже попользовались, теперь пусть сами… справляются.

Прошлась по комнате и, посмотрев на него внимательным взглядом, спросила:

– Почему ты не сказал мне правду?

Александр Валерьевич растерялся, а потом пробубнил:

– Не по-понимаю о чем ты.

Подошла к окну и спокойно сообщила:

– Я прочитала дневник матери, Анастасии, и все знаю.

Он вздохнул, очевидно, услышав не самую приятную новость от меня, и отвернулся в сторону, смотря куда-то в сторону. Странно, я ожидала объяснений, извинений, а тут… НИЧЕГО. Просто наблюдала за ним, совершенно не понимая, что моя мать нашла в этом человеке. Разве он стоил ее? Точно поняла одно, мама любила его и наивно верила, а он… НЕТ. Притом никого из них, ни Елену, ни Анастасию, как, впрочем, и свою дочь.

Внезапно осознала, что я тут только зря теряю свое время, как и Шторм, ожидающий меня на лестничной площадке, выкуривая очередную сигарету, вместо того, чтобы быть с любимой семьей. Пошла на выход, но вдруг остановилась и сказала:

– Ты никогда никого не любил. Слабый, безвольный… трус.