Шторм Z. У вас нет других нас

Но по факту решение принимается очень быстро: мне не перебежать улицу, слишком плотный огонь по ней.

Я откатываюсь назад, падаю за крыльцо дома. Скидываю с плеч рюкзак.

Один из солдат, местных, оборачивается ко мне:

— Что со своими не ушёл?

— Отсекли, — коротко отвечаю ему, занимая позицию.

Тот кивает, всё понимая.

Я выпускаю первую, короткую очередь в сторону лесополки, где засели хохлы.

Начинается моя «н-кая эпопея», одна из самых ярких, насыщенных и эмоциональных страниц моей жизни длиной в трое суток…

Мальчик погиб самым первым.

И как бы нам ни было страшно за себя, в первую очередь его столь быстрая смерть потрясла нас всех.

Дом был весь окутан пылью от разнесённой стены. Её клубы, как дым, выползали в дальнюю комнату, где находился я.

Я только что проснулся буквально в огненном аду.

Стрелкотня кругом, во дворе разрывы, пыль, что-то где-то горит. Кто-то орёт.

И всегда, сколько бы вас ни было, найдётся кто-то один, кто обязательно скажет:

Может, да. А может, и нет.

Maybe rain, maybe snow

Maybe yes, maybe no…

Надеваю бронежилет, каску.

Со двора, через проём выломанного окна, что-то прилетает, больно жжёт бедро. Крови нет, штаны целые. Видимо, раскалённый осколок прижёг.

Узнаю характерные выстрелы за стеной, вернее, за тем, что от неё осталось.

У нас у каждого в жизни была ситуация «а я же говорил!». Но, положа руку на сердце, она всегда притянута к событиям постфактум.

Но не в моём случае и не сейчас.

Я говорил. Я ошибся только во времени.

Я сказал, они приедут в пять, а они приехали в 3.

30. Всё, как они любят.

Внаглую подлетает «Брэдли» и высаживает десант, а группа поддержки подтягивается из лесополки.

Мы с Мальчиком, стоя «на глазах», спалили их перемещения ещё позавчера.

Лупили по ним с двух стволов. Подтягивали людей. Обстреливали кусты, где они собирались с разных точек.

Прибежал командир, орал:

— Куда вы стреляете, там никого нет!

Ну конечно, сейчас там уже никого нет.

На следующий день всё повторилось. Лесополка за ними, они приходят и уходят, когда хотят.

Выползают из своих нор и идут мимо моих товарищей, тех двух, что шли замыкающими. Они отпинали их тела с дороги, и они теперь лежат там.

Может быть, лицом в землю, а может быть, лицом к небу. Вот они идут мимо них, по той дороге, по которой мы убегали на юг. Перед знаком «Н-ка» рассеиваются, расползаются. Они всегда рядом. Они всё держат на контроле.

Поэтому наши выставляют «глаза» не только в домах на окраине, но и там, под знаком.