Шторм Z. У вас нет других нас

И невозможно требовать от людей сострадания к какой-то кошке.

Но сострадание это всё равно есть.

И оно периодически находит выход. Выплескивается из-под бронежилетов и касок, прорывается сквозь коросту огрублённых и притуплённых чувств.

В глубине души мы все понимаем свою ответственность перед животными и осознаём, что если и есть здесь кто-то абсолютно невинный, то это только они…

Животные — самая беззащитная форма жизни на этой войне. Даже мерзкие мыши, головная боль по обе стороны фронта, сотнями тысяч лезут в окопы и блиндажи, населённые пункты постольку, поскольку разрушена их естественная среда обитания.

Им некуда больше идти.

Мерзкие мыши — тоже жертвы войны.

На СВО практически нет служебных животных.

Во всяком случае, я за всё это время не встречал. Может быть, где-то и есть.

В любом случае, в отличие от войн прошлого, здесь нет или ничтожно мало животных — соратников человека.

Нет лошадей, практически нет служебных собак.

Поэтому все животные здесь — нонкомбатанты.

И этому мирняку некуда деться.

Хохлы — несентиментальный народ.

Покидая прифронтовой населённый пункт, они зачастую бросают даже домашний скот и птицу, представляющую материальную ценность. Про кошек и собак даже речи нет. Этих они бросают, не задумываясь.

И это, к слову сказать, далеко не главное, за что можно было бы их осудить.

Хохлы — деревенская нация.

Селянам в принципе несвойственны сантименты по отношению к собакам и кошкам. Они воспринимают их сугубо утилитарно, что может быть непонятно и дико для городского жителя.

Но в сельской местности России примерно такое же отношение к домашним животным.

Скот — ценность, домашние животные — расходник.

Но даже ценность бросается здесь, под натиском фронта.

Одно из неизгладимых впечатлений, пережитых мной, — это то, как однажды, дожидаясь рассвета в окопе, в паре километров от села, в котором заведомо не осталось местного населения, я услышал кукареканье петуха.

В селе не было никого, кроме наших военных.

И петух командовал подъём своим рябым жёнам и будил опустевшее село.

Не знаю, где жил петух и его жёны, но знаю, что, сколько бы они ещё ни жили в этом опустевшем селе, до конца своих дней они ждали и ждали, поворачивая свои головы влево и вправо, когда же появится хозяйка или хозяин и насыпет им зерна.

Главное, что объединяет всех животных на войне, — это страх.

И брошенный скот, и коты, и собаки, и дикий фазан — они все напуганы.