Шторм Z. У вас нет других нас

Слева хохлы и справа хохлы.

А им говорили, что «там…».

И сразу же, в первые минуты замеса, там погиб мой товарищ с ИК-53 Юра.

С Юрой я работал по соседству в ночной смене на швейке. Мы не общались, просто здоровались. Оказавшись здесь, общение не восстановили, но, поскольку мы были с одного лагеря, какие-то нити всё-таки проступили.

Там он был для меня одним из многих. А здесь — одним из тех, с кем мы вместе сделали свой шаг за «шлюза» колонии. С кем мы вместе прибыли в учебку. С кем мы вместе в конечном итоге оказались там, откуда Юра шагнул в вечность.

Он сел в «тайфун» и уехал в один конец, а я в ту ночь остался на охране их дома. Мистер Фьюжн не взял меня с собой.

Очутившись в окопе, Юра повёл себя странно. Зачем-то отбился от группы и занырнул под какой-то искореженный профлист, видимо сорванное покрытие окопа. Занырнул прямо туда, где сидело гадьё. И получил автоматную очередь.

В том бою, получив тяжёлое ранение руки и сразу двух ног, обезумев от боли и понимая, что эвакуации не будет, попытался сдаться боец, с сестрой которого я общался не так давно на предмет исчезновения денег с его карты.

— Мужики, я сдаюсь, гранат нет!

Хохлы кинули РГН между ним и группой, утащили его к себе в клубах пыли.

Очень скоро, буквально через несколько минут, оттуда, где они засели, раздался одиночный выстрел.

Тяжелораненый пленный хохлам не нужен.

Стандартный набор вопросов: кто такие, сколько вас, какое задание — и пуля в голову.

Мы поступаем так же.

Мне рассказали об этом четыре человека, бывшие там.

Независимо друг от друга. С их слов я пересказал эту историю его сестре, ещё по горячим следам. Я считаю, я считал, что родственники должны знать правду такой, какая она есть.

Девушка не смогла принять эту правду.

Она обвинила меня во лжи, в клевете, в том, что я цинично и мерзко пачкаю в грязи имя её брата, выставляю его предателем.

Я терпеливо выслушивал упрёки, горькие слова, оскорбления. Я проявил уважение к её боли.

Она прекратила общение.

Спустя день вышла на связь снова.

Не извинилась. Она смирилась с мыслью о гибели своего брата, но не смирилась с тем, что он хотел сдаться.

«Это была его легенда, — родил объяснение её мозг, — он хотел подпустить хохлов поближе и взорвать их гранатой. Он их обманул, сказав, что гранат нет. Вы просто не знаете об этом. У него была граната, потому что её не могло не быть. Вы не разобрались и сразу же навешали ярлыки. Как вы могли? Как вам не стыдно? Не взорвал, потому что не получилось.