Я не выдержал, отозвал лейтенанта на кухню. Выдал откровенно, как старшему товарищу:
— Роман, мы тут не в строю. Если командир роты, то можно девушку у друга отбивать?
Выпивши оба были. Он меня за плечо обнял, прижал к себе, даже по волосам, как мальчишку, потрепал:
— Леха, друг! Женя не девушка.
— А кто же? — растерялся я.
— Мы друзья и ссориться из-за баб не станем. Сам видишь, Женька ко мне жмется. Валя одна сидит, хорошая девчонка. Танцуй с ней.
— А чего ты мне указываешь! — полез я на рожон, но пришла Женя и увела лейтенанта танцевать.
Валя была девушка поскромнее. Я же, как дурачок, на все яркое кидался. Сел, налил себе еще. Надулся на всех, как индюк. Две пары танцуют, а мы с Валей молча сидим. Она девчонка, видать, с самолюбием была. Посидели немного, встает Валя и говорит:
— Я, пожалуй, тут лишняя. Пойду домой. Провожать меня не надо.
И пошла одеваться. А Князьков меня снова за плечи трясет. Не будь дураком! Вся компания облепила нас, с Вали пальто стащили, посадили рядом со мной. Заставили выпить на брудершафт.
Поцеловались. Выпили еще и пошли танцевать. Потом на кухне целовались, и Валя, молодец, не вспоминала мне Женю. И ночевать остался я вместе с Валей в какой-то пустой, очень холодной комнате. Помню, что накрывались двумя одеялами, шинелью, пальто."
"До утра не спали. Занимались, как сейчас говорят, любовью. Друг другу все о жизни рассказывали. Мало что я запомнил, кроме обнаженного женского тела, прижимавшегося ко мне. Договорились встретиться еще. Но в полку объявили боевую тревогу.
Сутки мы не вылезали из танков, потом двинулись ускоренным маршем. Прощай-прости, Валюта! Не успел я с тобой попрощаться.
13-я армия, в составе которой начал воевать наш отдельный танковый батальон, сыграла важную роль в наступательной операции под Москвой. Люди, знакомые с историей войны, знают, что Гитлер, после того как его войска начали отступление, были разбиты целые дивизии и корпуса, отдал приказ, строго запрещающий своим офицерам оставлять занятые позиции. Здесь, на Восточном фронте, в Подмосковье и на других участках, полевые суды расстреливали своих же соотечественников-немцев за отход без приказа.
Сопротивление немцев было ожесточенное.
Продвижение войск 13-й армии в результате понесенных потерь во второй половине декабря замедлилось. В пяти дивизиях армии к концу декабря насчитывалось менее 15 тысяч бойцов и командиров (практически одна полнокровная дивизия), то есть личный состав четырех дивизий выбыл из строя убитыми и ранеными.
