Держать автомат, чистить копыто лошади, отрывать саперной лопатой очередную ячейку. И как он, исконный крестьянин, деревенская душа, стал на войне радистом? Как он, деревенский мужик, освоил на фронте эту довольно редкую профессию, требующую специальных знаний и сноровки? Ни разу он, ротный, даже не поинтересовался этим. Не до того было. Все – не до того. Нет, Василий Фомич не мог погибнуть теперь! Весной! Когда в тылу и даже здесь, вблизи фронта, люди пашут землю и сеют яровую рожь, сажают картошку и огороды! Вот и старшина Гиршман теперь горевать будет.
Старики дружили. Будь все проклято! И это болото. И самолет. И их приказ. Вот только бы людей вывести…
Воронцов вытер тыльной стороной ладони слезы и увидел прямо перед собой глаза санинструктора Веретеницыной.
– Глаша, ты-то зачем тут? – устало спросил он.
– Уходим! Уходим! – послышался энергичный голос капитана Гришки.
– Убит? Убитых оставить. Раненых – на лошадей. Быстро! Быстро!
Воронцов вскочил на ноги. Осмотрелся. Увидел Нелюбина. Тот тоже смотрел на него.
В глазах его была и радость, и еще что-то, что бывает у солдата в глазах после боя, когда в траншее, вокруг, не только стреляные гильзы, а и тела убитых товарищей, которых теперь надо как-то по-человечески похоронить, хотя ни времени, ни сил на это нет.
– Кондратий Герасимович, помоги-ка мне, – махнул он ему рукой.
И, ничего не говоря друг другу, они завернули тело связиста в плащ-палатку и перекинули через седло Кубанки. Им помогали Численко и Звягин.
– Кто ранен? – спросил Воронцов старшего сержанта.
– Пиманов и Чебак.
– Что?
– Кости целы. Пулевые. Выживут.
– На конях удержатся?
– Должны.
– Привяжите их. И проверьте всех! Никого не оставлять!
За протокой снова началась стрельба. Воронцов оглянулся. Похоже, на этот раз «древесные лягушки» палили куда-то в другую сторону. Неужели полковая разведка зашла им в тыл? Это было бы спасением. Так и есть. Стрельба сдвигалась в противоположную сторону. Молодец, какой молодец старший лейтенант Васинцев.
– Похоже, разведчики подошли, – кивнул Кондратий Герасимович. – Дело сделано. Теперь бы не завязнуть тут. Эх, подавай бог ноги!
Да, теперь бы не завязнуть. И снова на глаза ему попалась старшина Веретеницына. Значит, ему не почудилось. Значит, она действительно пришла с группой Нелюбина. Кондратий Герасимович привел взвод, три отделения во главе с сержантами. И она каким-то образом увязалась с ними."
"Веретеницына занималась раной Темникова. Ей помогал Лучников.
