Когда офицер абвера лезет в душу другому офицеру абвера, который к тому же русского происхождения, это может быть более чем двусмысленно. Но может и не иметь никакой подоплеки. Немцы – народ романтичный. При всем их рационализме. А этот, Шмитхубер, наверняка откуда-нибудь с юга Германии, баварец, тиролец или шваб. Но не пруссак. Немецкую культуру делали не пруссаки. Пруссаки делали немецкую армию. И армии подчинили все. А этот – натура утонченная. И теперь, когда пролили столько крови и когда в эту кровь втянули многие другие народы, их особенно тянет на рассуждения о высоком.
– У русских, герр лейтенант, очень высокие культурные запросы, – наконец выдавил из себя Радовский и даже не взглянул на немца.
Тот тоже сделал вид, что не расслышал своего собеседника.
Вот и прикончили тему, с удовлетворением подумал Радовский.
Стычка между ними произошла вчера вечером, когда лейтенант Шмитхубер приказал своему радисту включить рацию. Радовский тут же спрыгнул с коня, подошел к ним и спросил:
– Что вы намерены предпринять? – И кивнул на ящик «Петрикса».
Немец-радист щелкнул тумблером, и рация издала характерный вибрирующий звук откликнувшегося эфира.
– Мне нужно выйти на связь с подполковником Брукманном. А в чем дело? – И лейтенант Шмитхубер выпрямился перед Радовским и побледнел.
– Выключите ваш передатчик. – Радовский сделал знак радисту. – Выключите немедленно! – повысил он голос. – Я запрещаю выходить в эфир до тех пор, пока мы не найдем то, ради чего направлены сюда.
– Но, герр майор, – попытался убедить его немец, все так же упруго покачиваясь перед ним с пятки на носок, – подполковник Брукманн ждет нашего отчета. Это – во-первых.
А во-вторых, на войне, даже среди своих, проигрывает тот, кто начинает выстраивать логическую цепочку. Будь то бой или спор по поводу того, как правильно организовать бой. Побеждает тот, кто действует. Действует молниеносно, грубо, уверенно. Когда лейтенант Шмитхубер начал выстраивать логическую цепочку, Радовский мгновенно понял, что тот проиграл.
И сегодняшний разговор о музыке, если можно так выразиться, это попытка немца замять вчерашний инцидент. Либо все же настоять на своем. Медленно вернуть утерянные позиции и уже не терять инициативы в дальнейшем.
Радовский подъехал к проводнице, окликнул ее по имени:
– Аксинья!
Женщина обернулась.
У нее было красивое имя. Когда-то, в другой жизни, Радовский мечтал назвать этим именем дочь.
