Когда уже пробирались к своему хутору кратчайшей лесной дорогой, Калюжный откинул край одеяла и внимательно осмотрел повязку на ноге летчика.
– Видал? Забинтовал себя так, как будто всю жизнь этим занимался. Не всякая медсестра в госпитале так сможет. И бинт какой-то странный…
Но Рогуля не поддержал разговора Калюжного и заговорил совершенно о другом.
– Вот куда его теперь девать? Слышь, Стрелок, нельзя его везти на хутор. Наживем беду.
Чем ближе подъезжали к Чернавичам, тем мрачнее и беспокойнее становился Рогуля.
– Ты, Василь, давай поезжай потихоньку. А я догоню… – И Калюжный свернул к оврагу.
Когда тот спустя некоторое время вернулся, внимательный глаз Рогули не обнаружил притороченного к седлу зеленого ящичка с рычажками и циферблатами, похожими на часы. Но спрашивать Стрелка ни о чем не стал. Сделал вид, что ничего такого не заметил. И подумал про себя: все считают Василя Рогулю дураком…
Раненый зашевелился. Видимо, он уже давно пришел в себя.
Рогуля остановил коня. Достал фляжку и поднес ее к губам летчика.
Тот сделал несколько жадных глотков и едва заметно кивнул.
– Душно, – шевельнул он потрескавшимися губами.
Рогуля расстегнул летную куртку и тут же отдернул руку.
– Ты погляди-ка, Стрелок, кого мы везем, – опавшим голосом сказал он, не сводя взгляда с гимнастерки летчика, на которой поблескивала Золотая Звезда Героя Советского Союза. – За такого…
Калюжный тоже соскочил с седла и некоторое время молча смотрел на Героя Советского Союза. Ему тоже вдруг стало страшно. Он мгновенно понял, что попали они в непростую историю.
Глава двенадцатая
Воронцов перебежал через тропу и затаился за кустом жимолости. Следом за ним узкую просеку перескочил Кондратий Герасимович. А потом и фельдшер Екименков, переодетый в форму РОНА. Впереди, в ольхах и ивняке, виднелась небольшая речушка, летом, должно быть, усыхающая до размеров ручья. Выше, за пригорком, в утреннем мареве колыхались изгороди и гонтовые крыши хуторских домов и сараев.
Надо было отыскать брод или переезд. Не переться же через ручей по глубокой воде, чтобы потом чавкать по лесу в мокрых сапогах и добивать раньше срока казенную обувь.
Тем более что на складе СМЕРШа и пары лишней для них не оказалось. Да и старшина Гиршман, при всей его запасливости, в новое их не переобует. И вдруг Воронцов понял, что именно та стежка, которую они только что пересекли, идя сюда, скорее всего, ведет к броду.
– Туда, – махнул автоматом Воронцов в сторону тропы.
Снова – короткими перебежками.
