Он получал сигналы с земли и передавал их обратно на землю. В этих сигналах были послания о любви, поздравления с днем рождения, координаты врагов, по которым нужно было нанести удар, попытки мужа помириться с женой, новости противоборствующих стран, которые обвиняли друг друга в агрессии — и множество других мелочей, из которых состояла жизнь.
Группа «Тимофея» — работаем на запад
Первыми из нашего третьего взвода «Седьмого Штурмового Отряда» в Бахмут заходила группа «Тимофея». Их сразу придали в поддержку РВшникам, которые уже воевали в поселке Опытное.
Именно их я слышал в Зайцево в комнате связистов, когда они помогали РВшникам штурмовать бывший сельский совет, а ныне — торговый центр.
Они были матерым и слаженным подразделением, которое снабжалось чуть лучше остальных и имело на своем счету несколько успешных операций по захвату населенных пунктов: Клинового и Зайцево. Они располагали опытными расчетами ПТУР — противотанковых управляемых ракет — и своими минометами.
Торговый центр был для ВСУ важным укрепом, который они обороняли с особенным упорством. Но РВшники вместе с группой «Тимофея» быстро подавили ПТУРами и минометами их огневые точки и взяли здание в полукольцо. Украинцы понимали, что могут попасть в окружение и потерять личный состав, откатились назад. Пацаны выдавили их на следующий рубеж обороны, как последнюю пасту из тюбика. Этот штурм был примечателен тем, что у наших не было потерь.
Утром к нам пришла группа из девяти человек под руководством «Тимофея».
За час до этого, он предупредил меня по рации, что выдвигается. Его группа быстренько перебежала дорогу и запрыгнула к нам в окоп.
— Привет, «Констебль», — поприветствовал меня жилистый паренек с худощавыми чертами лица. — Нас к вам отправили. Это моя группа.
Мы пожали друг другу руки, и он продолжил:
— Нас вообще командир РВшников — «Конг» — не хотел отдавать, но «Крапива» сказал, что у вас тут народ подстерся, и мы нужны для дальнейшей работы, — с явным сожалением поделился он.
Ему явно не хотелось уходить из РВ. Я понимал его. Там уже сложились отношения, и война была не в полях, а в городе, где воевать всегда удобнее и проще. «Тимофей» был конторским, и я знал его еще по Молькино. Бескорыстный и бесхитростный открытый парень, который всегда делился тем, что у него было. По глазам было видно, что ему, бывало, страшно, но он старался этого не показывать и пер наравне со всеми.
