Это общежитие ВСУшники использовали как точку подвоза боеприпасов и ротации личного состава. Держались они за нее и близлежащие кварталы неистово. Рядом с ней, по словам Володи, третий день шел непрерывный бой. И чем ближе наши группы подбирались к этой общаге, тем упорнее сопротивлялись украинцы.
— Да у нас же фишкарь всегда стоит, — не понимая, что я от него хочу, ответил он.
— Ясно. А баллон тут с газом зачем?
— Так я тебе и ребятам готовлю.
— А прикинь сюда мина прилетит? И что будет с нами? Вынеси его отсюда нахер.
Этот повар начинал бесить меня все сильнее.
— Мы не столько от мины пострадаем, сколько от баллона.
Понаблюдав и пообщавшись с личным составом два часа, я понял, что Артем развел панибратство, и дисциплиной здесь не пахнет. Я прилег и попытался уснуть, но не смог. Мысли об опасности, то ли о распиздяйстве не давали мне даже на миллиметр приблизиться к царству Морфея. Проворочавшись с полчаса, я поднялся и стал заниматься автоматом. Ко мне подсел Артем и стал рассказывать, что происходило пока меня не было.
Сожалел, что его забрали из подразделения «Айболита» и грустил, что Женю ранило. Рассказывал, как он со своей группой шел с боями через «частник» после выхода из «Эдема». Я расспрашивал его про позиции и, одновременно, слушал эфир, чтобы быстрее вникнуть в оперативную обстановку. Артем был мне дорог и близок тем, что из восьми человек, которые жили со мной в палатке в Молькино — я, он, «Топор» и Леха «Магазин» — остался в живых. Мне не нравилось его настроение, и я постарался как мог подбодрить его.
Через нас на запад стали бегать группы снабжения с БК. Там шел бой за прилегающие частные дома в районе общежития. Два раза за этот день оттуда выносили раненых. Я потихоньку стал адаптировался и уже не так сильно тревожился по незначительным поводам. Наступило привычное эмоциональное отупение, которое помогает не так сильно подвергаться стрессу на передке. День близился к концу. Я понял, что завтра придется наводить порядок, потому что бардак присутствует на каждой позиции.
Я вышел на «Горбунка» на запасном канале и предупредил, что в районе десяти вечера прибуду в штаб. Я хотел обсудить с ним ситуацию с дисциплиной и соблюсти военную субординацию, прежде чем вносить коррективы."
"— «Констебль» — «Тюмени»? — вышла на меня группа как на нового командира, которая находилась в двухстах метрах от нас. — Тут опять мирные нашлись. Возрастные все и с ними дед неходячий. Мы его до подвала дотащили, а что дальше неясно.
