Штуцер и тесак

– Неверно рассуждаете, Платон Сергеевич! – покачал головой Неверовский. – Если вся армия станет поражать колонны врага с дальней дистанции…

– Для этого следует ее переучить, – не согласился Руцкий. – Пуля с выемкой на донце по-другому летит. У нее более настильная траектория.

– Что? – удивился генерал. Выслушав объяснение, покачал головой. – Не ожидал таких познаний от лекаря.

– Было время изучить, – сказал Руцкий. – Новую пулю мы на деле опробовали. С ней целиться нужно по-другому, иначе на большой дистанции промахнешься.

– Точно так, ваше превосходительство! – подтвердил Спешнев.

– Подскажете моим егерям, как нужно? – спросил Неверовский.

– Всенепременно! – заверил штабс-капитан.

– Благодарю, господа! – сказал генерал, вставая. Офицеры вскочили следом. – Веселитесь, заслужили. Боюсь ошибиться, но как бы завтра не началось. Я только что из штаба армии. Высланные на разведку казаки сообщили, что основные силы Бонапарта в дне пути от Смоленска. Нашей армии приказано дать им бой и задержать насколько возможно.

– А Барклай? – спросил командир батальона.

– Будет отступать далее, – скривился Неверовский. – А мы – следом. Военный министр заявил, что неприятель слишком силен, а государь поручил ему беречь армию. Она у него одна.

Офицеры возмущенно загомонили. Увлеченные, они не заметили, как лекарь произнес вполголоса: «Умница!» Он единственный из всех не выглядел расстроенным. После ухода Неверовского раздосадованные офицеры расселись за столом.

– Спеть вам еще, господа? – спросил лекарь.

– Давайте! – согласился командир батальона. – Хоть какая-то радость.

Офицеры закивали. Руцкий охватил пальцами гриф гитары.

– Отшумели песни нашего полка, отзвенели звонкие копыта…

– Слушаю вас, полковник! – сказал Даву, глянув на вошедшего в избу начальника разведки. – Что-то срочное?

– Да, ваша светлость! – поклонился Маре и протянул ему сложенный лист бумаги. – Только что из Смоленска вернулся агент. Важные сведения.

– А именно? – уточнил маршал, принимая бумагу.

– Русские строят укрепления на подступах к городу. Агент зарисовал их.

Даву развернул лист и подошел к окошку. В этих русских хижинах, которые здесь зовут избами, темно даже днем. Крохотные окна, да еще затянутые бычьим пузырем. Реквизировав одну под временный штаб, маршал первым делом велел сорвать пузырь, но света все равно не хватало.

– Гм! – сказал, разглядев рисунок. – Ваш агент постарался. Указал даже позиции артиллерии.