Метрах в двухстах от башни выгружают из больших речных плоскодонок длинные деревянные лестницы и еще что-то в корзинах, наверное, продукты питания. Лестницы не привычные мне из двух жердей, соединенных перекладинами-ступеньками, а из половины ствола дерева. Бревно нужной длины раскалывают напополам, получая две основы, в которых на плоской стороне делают выемки и вставляют и прибивают двумя-тремя деревянными нагелями ступеньки так, чтобы возвышались сантиметров на пять и торчали с каждого бока сантиметров на десять.
Обратные стороны половинок счесывают, насколько возможно, чтобы облегчить лестницу. Такая лестница тяжелее, нести ее не так удобно и забираться по ней сложнее, зато изготовить легче. Руководит выгрузкой грузный высокий мужчина лет тридцати пяти. Он стоит на месте, спиной в пол-оборота к нам, вертит только массивной головой, покрытой густой копной черных курчавых волос. У него длинная черная борода, заплетенная в косички, завязанные разноцветными ленточками. Что-то похожее я видел у какого-то американского репера-негра.
Когда нет голоса и слуха, приходится брать прикольным имиджем. Впрочем, у вражеского командира голос был соответствующий должности. И кулаки большие и, видать, тяжелые, потому что солдаты стараются обходить его подальше. Он без доспехов, только в длинном красном набедреннике, намотанном через спину, и не следит за обстановкой, потому что уверен, что находится на безопасном расстоянии. Подчиненные тоже не сомневаются в этом и даже изредка не глядят в нашу сторону, больше на командира, который, как догадываюсь, потому что много незнакомых слов, материт их.
Поскольку толковых руководителей надо уничтожать в первую очередь, я достал из колчана легкую стрелу с зазубренным костяным наконечником. Дважды несильно натягиваю тетиву с положенной на нее стрелой, разминая руки, после чего резко отвожу почти до уха и отпускаю. Стрела летит с тихим свистом-шуршанием сначала под острым углом вверх, а потом вниз. На подъеме она теряет немного скорость, но при снижении почти всё наверстывает, поэтому легко пробивает смуглую, загорелую почти до черноты кожу в районе поясницы, влезает в тело почти по оперение.
Вражеский командир выгибается вперед и взвывает от боли и/или удивления, потом выдергивает спереди из-за пояса конец набедренной повязки. Я догадываюсь, что он там такое интересное увидел — окровавленный наконечник стрелы. Теперь зазубренный наконечник можно обломать и вытащить стрелу.
