Шумерский лугаль

Теоретически любой урский лучник мог поразить не меньше врагов, чем я, но вот вряд ли бы доказал это убедительно, потому что его стрелы такие же, как и у других, и где чья, не поймешь, а мои приметные, как и я. Их складывают отдельно, в том числе и сломанные. Все мои стрелы окровавленные, и их много. По мнению жителей Ура, очень много. И это не считая тех, что враги унесли в своих телах, а таких «счастливчиков» было несколько. Люди сейчас очень живучее. Естественный отбор, не пуганный развитой медициной, не дремлет, быстро выкашивая слабаков.

17

Первая половина ночи в этих краях наполнена писком комаров. Их так много, что воспринимаешь не по отдельности, а всех сразу — разреженную массу, генерирующую однотонный протяжный звук. Нагретая за день земля отдает тепло и насыщает комаров жизненной энергией. Аборигены привыкли и не обращают внимания, а я постоянно размазываю по лицу сразу по несколько штук, пачкая его высосанной из меня кровью. Уже ругаю себя, что ввязался в эту авантюру.

Лучше бы лежал сейчас с Итхи в комнате, где чад «битумной» лампы до утра отбивает у многих комаров желание залетать туда.

Большая плоскодонная лодка бесшумно плывет вдоль левого берега реки Евфрат вверх по течению. В лодке, кроме меня, пятнадцать солдат и дополнение в виде Мескиагнунна, младшего сына энси. Юноша сам напросился в ночной рейд. Отбивая штурм, он не проявил себя. Мало того, приданные ему солдаты отступили. Если бы не подоспела помощь, присланная отцом, враг смог бы захватить город.

Как догадываюсь, Мескиагнунну надо реабилитироваться, а рядом со мной, как он думает, это легче сделать. Мыслит он верно. Я постараюсь, чтобы он не погиб, иначе усложню отношения с Месаннепаддой. В отличие от старшего брата, туповатого и заносчивого, а потому более смелого и решительного, Мескиагнунна умнее, с развитой интуицией и логическим мышлением, что делает его трусливее и позволяет не наступать на одни и те же грабли во второй раз, но пока не хватает опыта, чтобы не наступать на незнакомые. Он сидит на кормовой банке рядом с кормчим, который рулит обычным веслом, придерживаясь изгибов темного контура низкого берега. Я сижу на носовой банке лицом к гребцам. Они без отбивания ритма слажено и тихо опускают обмотанные тряпками лопасти весел в воду, отклоняются ко мне, загребая, выравниваются, вынимая из воды весла, роняющие капли, заносят по-новой. Движения гребцов монотонные, убаюкивающие.