Об их пропаже никто не заявлял. Письмо Обжорина, где он рассказывает о получении от заказчика долларов, исчезло. Рассказ Елены Яшиной о том, что она его читала, просто слова.
– Артемьев только что признался, что влез в квартиру Кривоносовой, его видел Юрий Прохоров, – не успокаивалась я.
Вовка встал и включил кофемашину.
– Давай вспомним беседу с педагогом, мечтающим получить за чужую модель золотую медаль. Он утверждал, будто некто, кого он видел, сидя в гардеробе, задушил Лауру. Но совершенно точно известно, что она скончалась от большой дозы снотворного.
Одна нестыковка уже есть. Юрий ни словом не обмолвился про ключ, он не разглядел, что Шнапси снял его с шеи покойной, услышал лишь радостный напев «Тра-ля-ля-ля». Но это не доказательство. Сейчас Игорь Федорович струхнул и выболтал правду. Но, если дело дойдет до беседы под протокол, мерзавец догадается прийти с адвокатом и заявит: «Я болен, подцепил грипп, вот справка от врача, градусник в день разговора с детективами за сорок показал.
Сыщики меня обманули, пригласили якобы договориться о моем участии в сериале, а сами допрашивать начали. Я плохо себя чувствовал, видимо бредил. Не помню, что им наплел, но все это неправда. Откуда у меня сто пятьдесят тысяч баксов? Накопил чаевые от клиенток, держал в чулке под матрасом, решил в один день потратить. Таскать пачки в кармане стремно, вот я и завел карточку. Вы проверьте, кто-нибудь жаловался, что у него тугрики свистнули? Нет? Ну я пошел домой». Вот если мы найдем заказчика убийства Сыркина, тогда получим возможность насыпать соли на хвост прохиндею Шнапси.
Интересная, однако, картина вырисовывается. Утром в квартиру Кривоносовой пробирается Прохоров. Он видит хозяйку на диване и, наивно полагая, что та крепко дрыхнет, разглядывает модель машины «Принцесса шейха», папку с рассказом об истории автомобиля, слышит мужской голос из прихожей и в ужасе забивается в гардероб. Обрати внимание, на тумбочке у кровати Прохоров ничего, кроме часов и стакана, не заметил, по его словам, «Дорминочи» и жвачки там не было.
– Преподаватель был напуган, он мог не увидеть лекарство, – возразила я.
– Пусть так, – не стал спорить Костин, – но Шнапси спокоен, как удав, покойники его не пугают, он хладнокровно забирает ключ и сматывается. Однако Артемьев тоже утверждает, что снотворного не было, он упоминает про будильник, стакан, кружевную салфетку. И жалеет об отсутствии таблеток, они ему нужны, он бы их прихватил.
