Шуры-муры с призраком

– Набирала ваш номер, – ответила я, – но постоянно слышала о недоступности абонента, посмотрите на трубку, вероятно, она отключена.

Анна вытащила из кармана мобильный.

– Действительно. Глючит его по-черному, что хочет, то и делает, надо новый покупать, да жаба душит. Зачем вы меня искали?

Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Я сняла солнечные очки.

– Блин! – подпрыгнула Анна. – Что стряслось?

– Именно это я и хотела у вас узнать, – сказала я, – давайте вернем бровям и ресницам нормальный вид.

– Я занята, – заговорила медсестра, – предупредила же, ко мне можно только после закрытия, и не через главный вход, надо пользоваться служебной дверью. Первый раз вижу, чтобы брови и реснички вместе сцепились. Чего вы делали? Надеюсь, инструкцию тщательно изучили?

– Какую? – удивилась я.

– Ту, что от меня перед уходом получили.

– Вы ничего мне не давали.

Анна закатила глаза.

– Отлично помню! Я вручила вам бумагу! Всем ее даю! Стойте здесь, никуда не уходите, сейчас вернусь.

Я прислонилась к стене, посмотрела вслед ушедшей медсестре и услышала тихий голос:

– Дама, простите, вам нетрудно подвинуться?

Я машинально сделала шаг в сторону.

– Спасибо, – еле слышно поблагодарила женщина примерно моих лет, одетая в бордовый халат, – я только цветочки на подоконнике полью. А что вы такая грустная? Обидел кто?

В голосе незнакомки звучало столько неподдельного участия, что я, сама не зная почему, сняла очки.

– Сделала процедуру «Открытый взгляд».

– Олеся Геннадиевна, подойдите сюда, – крикнули с рецепшен.

Уборщица, сгорбившись, двинулась на зов.

– Техперсоналу запрещено общаться с пациентами, – заявила брюнетка за стойкой. – Хотите лишиться места? Это можно устроить очень быстро.

Олеся втянула голову в плечи, администратор гневно продолжала:

– Наши посетители платят за моральный и физический комфорт, они не желают общаться с поломойками. Что вы себе позволяете?

Мне стало жаль тетушку с лейкой, я приблизилась к стойке и строго спросила:

– Здесь что, тюрьма? Я не могу задать вопрос персоналу?

Брюнетка мигом сменила злое выражение лица на приторно-сладкое.

– Наши любимые пациенты имеют право на все. А вот персонал должен молча выполнять свою работу. Мы бы с огромным удовольствием наводили порядок в помещении по ночам, но в медицинских учреждениях из соображений гигиены необходимо убирать каждые два часа.