Шуры-муры с призраком

Створка распахнулась, я с визгом отскочила в сторону и воскликнула:

– Где? – спокойно отреагировал муж.

– В гардеробе, – задергалась я, – негр! С абсолютно черным лицом! В боевом раскрасе. Страшнее никого в жизни не видела.

– Да ну? – прищурился Вульф. – Давай попробуем с ним познакомиться. Не бойся, в доме охрана, мы отобьем тебя у чудовища.

Я осторожно засунула нос в отделение с вешалками.

– Никого, да? – спросил Макс, взяв меня за плечи и разворачивая лицом к зеркалу.

– А‑а‑а, – заорала я, – вот же он! Ну и страшилище! Щеки красные, губы кровавые, веки зелено-фиолетовые. Неужели ни один из вас его не видит?

– Мы пойдем, – кашлянул один секьюрити, – счет за ложный вызов управляющий принесет.

Краузе, успевшая надеть на нос очки, сказала:

– Нам трудно оценить себя, практически невозможно. Каждый человек полагает, что он прекрасен.

Киса взяла меня за руку.

– Лампа, там ты, это твое отражение.

Я отшатнулась от шкафа.

– Ваше, – тихо сказала няня.

– Да! – подтвердила Роза Леопольдовна.

Я осторожно посмотрела в зеркало.

– Чьи там волосики? – просюсюкала Краузе.

– Мои, – прошептала я.

– А кофточка с брючками, – продолжала няня.

– Мои, – выдохнула я.

– Помашите ручкой, – попросила Роза Леопольдовна.

Я машинально повиновалась.

– Кто нам привет передает? – пела Краузе.

Вот только не надо сейчас хихикать и говорить: «Лампа, ну как можно принять собственное отражение за агрессивно раскрашенного вождя африканского племени, который зачем-то засел в твоем гардеробе? Романова, ты совсем сошла с ума? Неужели не сообразила, что смотришь в зеркало?» Нет, я была шокирована видом незнакомца.

Я потрогала холодное стекло рукой и засуетилась.

– Господи! Где сумка?

Макс подал мне ридикюль, я начала судорожно рыться в нем.

– Умоешься ядовитым мылом, и все пройдет, – пообещала Киса. – Макс, Лампа это сделала из-за твоей любовницы. Она хотела стать красивой.

Вульф сел на маленький диванчик.

– Кисуля, у меня нет любовниц. Ты знаешь, кто это такая?

– Нет, – ответила девочка, – объясни.

– Как-нибудь потом, – пообещал муж.