Шут и слово короля

С другой стороны — не просто отказать королю!

Вудуду, конечно, медведь Бика. Но после Бика — это медведь Эдина. Пусть никто так не считал, как далеко не все в цирке замечали, что и у Эдина есть способности тая. Не хотел почему-то Бик иметь возле себя еще одного тая, хотя он-то, конечно, не мог не замечать.

Чуть погодя Эдин отозвал в сторонку Дика и высыпал ему ладонь горсть мелочи.

— Вот что, малый. Попробуешь узнать, у кого купили медведя? И мне бы посыльного хорошего найти, записку передать в цирк Бика на Рыночной площади.

Поможешь?

Тот согласился сразу. И убежал.

Праздник начался он с торжественного выезда короля в город. Все кругом было во флагах и цветах, толпа шумела, голосили трубы — некоторым, как ни странно, это казалось музыкой. Кавалькада, двинувшаяся через мост в город, начиналась пятью десятками бравых королевских егерей в темно-рыжих камзолах и синих плащах на одинаковых рыжих лошадях. Следом верхом на огромных черных иноходцах ехали его величество король и его высочество наследник, за ними, в открытой четырехместной карете — обе королевы и нянька с двухлетней принцессой на коленях.

Темноволосая, как мать, малышка в кружевах и розовом шелке не думала капризничать, напротив, лучезарно всем улыбалась. Далее шел черед девяти фрейлин королевы, в бело-голубых амазонках на чалых лошадях — по три в ряд, крайней во втором ряду ехала Аллиель. За ними следовала карета с гретскими принцессами, сопровождаемая их эскортом, а уже потом — остальные придворные, кто в каретах, кто верхом. Где-то сразу за каретой принцесс Эдин разглядел маркграфа Сарталя — тот грузно восседал на мощном гнедом жеребце. Рядом с ним на вороной кобыле гарцевала леди Калани, а вот маркграфини не было видно.

Эдину там места не предполагалось, он должен был покинуть замок через другие ворота, по другому мосту переехать реку и с другой стороны появиться на площади. Не одному появиться, а со своей свитой. Его свита обещала быть не такой помпезной, как королевская, но тоже не маленькой: во дворике перед воротами собралась целая толпа молодых людей в богатых костюмах, юношей и девушек, вперемешку и знатных и простолюдинов.

Многие дурашливо кланялись Эдину, именуя его «ваша милость». В этот день позволительно было не чинясь веселиться и развлекаться, и не только молодежи.

Эдин пил воду из ковшика, когда к нему подвели его коня, — и поперхнулся, закашлялся.