Шут и слово короля

Таких дворян, как он, в стране пара десятков, чтобы с гербовыми титулами были. Понял?

— Понял, — кивнул Эдин, — спасибо, что объяснил.

— Эй! — тетка Меридита выглянула из кухни, уперев руки в бока, — ты чего это прохлаждаешься, обормот? Вон, бочка с водой пустая… — это она сыну сказала, а на Эдина и не взглянула, как не было его.

Тир шмыгнул носом и побежал таскать воду, а Эдин побрел к себе, обдумывая услышанное. И решил, что тянуть не будет. Как только случай представится, он тут же обследует подземный ход.

Тем более что привидений там нет. Впрочем, Эдин и на привидение с удовольствием посмотрел бы. Только украдкой, чтобы самому привидению на глаза не попадаться, а то мало ли что на уме у тех привидений…

Эх, если бы ещё не одному туда лезть! Дик — вот тот был товарищем что надо, больше нет такого. Здесь, в Развалинах, вообще нет мальчишек — ровесников Эдину. Так что придется одному. Ничего, он осторожно.

Вскоре Граф с Якобом с самого утра уехали в город, и Эдин получил полную свободу.

Развалины жили обычной жизнью, каждый занимался своими делами, и до какого-то там приблудного циркача никому не было дела. Он переоделся во что похуже — теперь в его комнате стоял сундучок с одеждой, простой, но добротной, и не было нужды каждый раз просить у Меридиты штаны. Толстую свечу — надолго хватит! — взял из своей комнаты, а огниво позаимствовал у Якоба.

Тот самый лаз в дальней стене, узкий и неудобный…

Эдин постоял немного перед темным провалом, собираясь с духом, так стало не по себе.

И, изогнувшись, скользнул в узкий лаз. Прямо у входа зажег свечу, ногтем отметил треть её длины — надо пройти не больше расстояния, на которое хватит трети свечи, а потом двигаться обратно. Тогда, с Диком, они прошли вглубь совсем немного, до конца коридора, который раздваивался. Теперь можно продвинуться дальше. А страх почти сразу прошел. Эдину такое было знакомо: когда боишься только сначала, перед первым шагом, а потом просто делаешь дело, стараясь, конечно, не облажаться. Ну, и когда закончишь, тоже можно побояться, если очень хочется. Страх — он очень мешает, думать мешает, двигаться, делает тело деревянным и неловким, если циркач не умеет справиться со страхом, то на что он годен…

Тесно и низко было только вначале, потом коридор раздался вверх и вширь. Эдин шел очень медленно, не забывая глядеть под ноги и по сторонам. Пол под ногами был достаточно гладким, разве что кое-где валялись булыжники, о которые можно споткнуться.