Шут и слово короля

— Имар Левер, один из лучших морских командоров за последние сто лет! Его зовут Морским Лисом! — воскликнул Рай, — Это он разгромил целую флотилию джубаранских пиратов у мыса Сари пять лет назад, имея вдвое меньше кораблей, — его глаза заблестели. — Это он? И с кем же он тебя перепутал?

Эдин только пожал плечами. Кто знает, с кем его мог перепутать один из прославленных командоров гринзальского флота?..

А немного позже маркграф сам принес письмо.

— Наконец-то, я уже стал беспокоиться, — сказал он.

На печати красовался вздыбленный конь.

— Это не от Графа? — воскликнул Эдин разочарованно.

— Я тоже удивлен. Но так или иначе, прочтите.

Аллиель с Кальвией вышивали в беседке и оживленно болтали. Эдин издали помахал им рукой и отправился к себе.

Он сначала настежь открыл раму окна, впустив в комнату холодный воздух, терпко пахнущий морем, сел к столу, отодвинул в сторону доску с фигурами, и сломал печать.

Письмо было большим, на нескольких листах, написанным ровным разборчивым почерком, причем явно — женщиной.

Он заглянул в конец письма.

Эта фраза была более чем странной. Выражать преданность бывшему шуту наряду с преданностью королю?

Вообще говоря, леди Мона в замке называла его только шутом, и никак иначе.

Леди Калани. Вздыбленный конь. Письмо, запечатанное семейной печатью — отнюдь не секретное послание…

У Эдина засосало под ложечкой.

Предчувствием? Граф не может писать? Или … что?..

Что же там, в Лире, произошло?

В этом месте Эдин не удержался от злой усмешки.

Пестрый платочек. Вероятно, что-то сродни той тряпочке, которую носил на рукаве геройский командир шутов барон Лажан.

«Ну так съешь теперь с супом этот платочек, король, редкий идиот, недоразумение на кандрийском троне», — подумал Эдин, невольно задышав чаще.

И это потомок короля Сая Крансарта…

А леди Калани, похоже, решила уморить Эдина подробностями, слишком старательно выполняя приказ Графа.

Он вернулся к письму.

Несколько минут Эдин бездумно рассматривал подпись леди Калани, потом начал читать сначала, на этот раз подолгу не сводя глаз с некоторых строк.

Для шутки это чересчур. Это…

Столько дней прошло. Все уже узнали. Все!

И маркграф — наверняка! Знал и молчал.

Даже дышать стало тяжело.